Нужно удирать.
Подбородок болел, но я понимала, что если не успею убежать, болеть будет не только он. Если я вообще смогу после этого хоть что-то почувствовать…. Поэтому кинулась наутёк! Но в тот же миг воронка просто… лопнула.
— Что за… — пробормотала я, наблюдая за тем, как медленно опадает втянутый ею снег. Никогда особо не интересовалась тем, от чего такие воронки появляются, и тем более — почему они сходят на «нет», но я уж точно и представить себе не могла, что они исчезают так… стремительно! Любопытная маленькая девочка, так же живущая внутри меня, отодвинула рассудительного зануду и приговаривала: «А вдруг это что-то волшебное? Может быть — проделки лесных духов?..»
Я закусила губу и, потерев ладоши в предвкушении, решила послушать свой авантюрный внутренний голос. И хоть Самайн был уже позади, и ведь даже это — не аргумент, так как верования предков для многих людей уже отошли на самый дальний план, пресловутое «а вдруг» толкало меня вперёд со страшной силой.
И тут я увидела кое-что, что заставило меня ускориться: на земле, присыпанный снегом, лежал какой-то зверёк. Неужели его, бедолагу, затянуло? Хоть бы он был цел…
Я опустилась на колени рядом и осторожно, чтобы не спугнуть зверька, начала освобождать его из белого плена. Мне пока не удавалось понять, кто же передо мной, но когда я хотела приподнять его, он вдруг распахнул глаза и — сумасшествие какое-то — как по волшебству поднялся в воздух! Отлетев от меня примерно на метр, он плавно опустился на лапки.
А я даже не моргала, и не могла понять, чего хочу больше: броситься прочь со всех ног, или же потискать это странное чудо…
Глава 2
Зверёк был довольно необычным, хотя мне показалось, что я такого уже где-то видела…. Совсем небольшой, навскидку — меньше домашней кошки, тонкая, короткая мордочка и огромные уши делали его похожим на лисичку! Шёрстка высокая, густая, и на вид очень мягкая. Ладони аж зачесались — так хотелось убедиться в этом! Вот только окрас — я и не знала, что в природе существует нечто настолько прекрасное: он был ослепительно белым — настолько, что снег вокруг выглядел грязным, но между ушками и на кончике длинного, пушистого хвоста шёрстка отливала серебристо-голубым.
Малыш смотрел на меня, как мне показалось, настороженно, словно прикидывая, стоит ко мне подходить, или же нет. Но судя по тому, что он, не торопясь, стал приближаться — решил, всё же, рискнуть. Он немного пригнулся, делал совсем маленькие шажки, а я боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть его.
И вот между нами осталось не больше одного человеческого шага. При близком рассмотрении он оказался ещё более очаровательным! И тут он жалобно то ли тявкнул, то ли заскулил, и задрожал всем телом. Я, не думая о последствиях своего спонтанного решения, тут же аккуратно сгребла его в охапку и, расстегнув несколько пуговиц на пальто, спрятала его там.
Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что зверёк прильнёт ко мне и будет просто тихонько поскуливать. Такой беззащитный….
— Ну, ты чего, грейся, грейся, — проворковала я и, поднявшись на ноги, поспешила в сторону дома. Кто он и откуда я подумаю потом.
Благо, идти было недалеко. Наконец добравшись, я наспех струсила с себя снег, стянула сапоги, и, прокричав «Я вернулась», взлетела вверх по лестнице в свою комнату. Оказавшись внутри, я быстро вытащила «пассажира» из-под пальто и усадила на кровать, и не успела отвернуться, как он уже полностью забрался под одеяло, и только чёрный нос торчал наружу!
— Быстро же ты освоился, — пробормотала я и разделась, оставшись только в джинсах и свитере. — Я сейчас отнесу вещи вниз и вернусь. Будем думать, что теперь с тобой делать, — зачем-то сказала я своему «питомцу» и пошла вниз. Надо бы сообщить семье о своей находке. Я временно живу с родителями и бабушкой, и пока не нашла отдельное жильё, мне придётся следовать правилам этого дома…
У подножья лестницы меня уже ждала пожилая леди, которая всегда считала себя главой нашей семьи. Небольшой рост вполне компенсировал острый, изучающий взгляд. Не знаю, специально ли, но для пущего эффекта она всегда стягивала густые седые волосы в пучок на затылке и облачалась в штаны. В любое время года. Немного притормозив, я всё же спустилась и, поцеловав её в обе щеки, сказала:
— Здравствуй, nain[1]. — Ежедневный ритуал. По какой-то причине она не терпела, когда ей говорили «бабушка» на английском. — Как прошёл твой день?
—Wyres[2] . Ты так спешила, что едва не раздавила бедную Моусли, которая спала там, где ты сейчас стоишь, — укоризненно проговорила старушка и прищурилась. — Что ты можешь сказать в своё оправдание?