Вечерело. Солнце изменило свой цвет и стало клониться за холмистый горизонт, окрашивая облака и багровые тона. Чудовище резко подняло голову навстречу надвигающейся темноте. Даже для тех, кто знаком с ночью ближе, чем со своим соседом, она была и поныне остается таинственным явлением. Для него же, от которого вряд ли можно ожидать такого чувства, как страх, это также было чрезвычайно любопытным. И только с этой позиции оно наблюдало за сгущающимися сумерками.
Что происходит? Видеть становится труднее. Отчего так? Оно мотало своей бесформенной головой из стороны в сторону. На самом деле все вокруг погружалось во тьму, с каждой минутой лес терял свои очертания. Предметы меняли форму, вся гамма дневных цветов поглощалась единственным и неповторимым цветом ночи — черным. Что видели уничтоженные и разорванные им на куски существа? Как они видели? Например, то, что было побольше и атаковало его, имело два специальных приспособления на голове, которые меняли свое положение в зависимости от внешних обстоятельств. Сначала оно оторвало у этого создания две ноги, затем ударило по его мохнатой морде. И тогда создание, видя приближающуюся руку, затянуло пленкой приспособления — закрыло глаза. Следовательно, оно видело.
Уже потом, когда жертва умерла, а удары все наносились с прежней силой, это никак не отражалось в ее глазах. Они оставались открытыми и смотрящими в одну точку. Логическим выводом этого было то, что когда существо перестало жить, дышать и двигаться, оно утратило необходимость иметь глаза. Другими словами, потеря зрения означает смерть. Мертвые не умеют ходить, бегать и вообще двигаться. Они лежат без движения. То ли потому, что оно стало плохо различать предметы в темноте, то ли по какой-то другой причине, но чудовище сочло себя мертвым существом, поэтому улеглось прямо на тропу, неподалеку от изуродованного трупа Кимбо и на какое-то время действительно поверило в то, что оно мертво.
Элтон Дру шел в темноте по лесу. Он был по-настоящему обеспокоен. Он свистнул снова, затем позвал — никакого ответа. «Старый блохастый коврик… Ты никогда раньше не позволял себе этого», — он сокрушенно потряс головой. Давно прошло время ужина, Кори должно быть нужна его помощь, на ферме осталось немало работы. «Кимбо!» — закричал он в темноту что есть силы. Крик эхом прошелся по черным теням и затерялся где-то среди них. Элтон поставил ружье на предохранитель и опустил приклад на землю у самой тропы. «Дела…», — подумал он, опершись на него. Вдруг он почувствовал, как земля под прикладом стала оседать, словно мох у болота. Преодолев минутное колебание, он шагнул прямо на грудь нежити, лежащей у тропы. Его нога по щиколотку погрузилась в податливую, теплую гниль. Он громко выругался и отпрыгнул в сторону.
— У-ух, черт!! Да здесь чей-то труп!.. Пролежал здесь, наверное, невесть сколько времени… А а, ч-черт! — он с омерзением стал вытирать ботинок пригоршней листьев, в то время как глубокий отпечаток ноги, оставленный Элтоном в груди нежити постепенно, издавая слабое шуршание, затягивался гладко стекающей с краев темнотой. Оно лежало и лениво наблюдало за человеком своими мерцающими мутными глазами, за его плавными, уверенными движениями. Ему захотелось поближе познакомиться с этим новым неосторожным существом.
Элтон тщательно протер приклад ружья новой пригоршней палой листвы и пошел по тропе дальше. Он все свистел и свистел. Не терял надежды.
Клисс Дру стояла в дверях коровника. Поверх ее аккуратного в красную крапинку платья был надет синий рабочий фартук. Ее золотистые волосы с пробором посередине были собраны на затылке в тугой узел.
— Кори, Элтон! — громко закричала она, вытирая о фартук руки.
— Ну, что там? — недовольным голосом отозвался Кори из амбара, где он доил Эршир. Приятный, журчащий звук наполняющейся молоком канистры доносился оттуда.
— Зову и зову вас, — сказала Клисс, — ужин стынет, да и Малышка не хочет есть, пока все не соберутся. А где Элтон?
Кори усмехнулся, отнес канистру от дороги, с шумом установил ее в углу, щелкнул металлическим замком и ласково похлопал корову по спине. Та сделала шаг в сторону и, грузно покачиваясь, словно лодка на море, вышла во двор.
— Еще не вернулся.
— Не вернулся? — Клисс переступила порог амбара и приблизилась к мужу. Он уже сидел возле следующей коровы, уткнувши свой лоб в ее теплый бок. Вид у него был весьма озабоченный. — Но Кори, он же сказал, что…