Не помня себя от радости, она торжествующе щелкнула пальцами. Она не раз играла с дядей Элтоном в игру «Инджун», и это происходило как раз на этом месте. Они использовали целый набор секретных сигналов, известных только им двоим. Ей особенно хорошо удавалось подражать крикам птиц, Элтон утверждал, что она могла бы давать уроки правильной подачи голоса самим птицам. Но крик какой птицы выбрать? Ах, точно — решено, это будет голубая сойка! Четыре раза — два раза по два. Малышка довольно кивнула. Этот сигнал означал, что она срочно хочет его видеть, встреча у Тайника. Тайник — это открытое Элтоном место, о котором он рассказал только ей, и только они вдвоем могли пользоваться этим Тайником. Ни одна живая душа больше не знала о нем: выступ скалы над Большим Ручьем. Не совсем пещера, но нечто очень похожее на нее. По крайней мере это было место, на которое стоило всего раз взглянуть, чтобы потом долго-долго про него вспоминать.
Малышка, весело подпрыгивая, помчалась к Ручью. Она была совершенно у уверена в том, что дядя Элтон помнил крик голубой сойки. И тем более, что этот крик означает.
На дереве, ветви которого свешивались над окровавленными останками Элтона, сидела большая сойка, ее перья отливали на солнце синевой. Абсолютно не чувствуя рядом присутствия смерти, она не заметила подвоха в искусственном и чересчур высоком крике Малышки и ответила ей четырьмя протяжными криками. И судьбе было угодно распорядиться так, что после двух криков голубая сойка сделала небольшую паузу, дважды полоснула клювом о сухую ветку, а затем крикнула еще два раза…
Кори понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя после увиденного. Он отвернулся от этого страшного зрелища и ухватился за сосну, дыхание его стало прерывистым, голова закружилась. Лежащее перед ним было когда-то человеком, было его родным братом, Элтоном, — превратившемся теперь в изуродованные и расчлененные останки.
— Боже, боже, боже!..
Постепенно силы вернулись к нему и он буквально заставил себя вновь посмотреть на это. Он осторожно приблизился, склонился и подобрал ружье Элтона. Ствол его был чистым и блестящим, но приклад и средняя часть были выпачканы какой-то воняющей гнилью. Где он мог сталкиваться раньше с этим запахом? Не важно — где-то. Он тщательно вытер странную грязь. Но ремень ружья все-таки пришлось выбросить: гниль просто въелась в его материю. В его голове прозвучали слова Элтона: «Я выслежу его. Я возьму его след и буду идти по нему до тех пор, пока не увижу того, кто это сделал… Я отомщу за моего маленького Кимбо, за мою маленькую собачку!»
Кори поискал взглядом упаковку пуль Элтона. Вот она, рядом — такая же мокрая и липкая, одного цвета со всем остальным… Ну, что ж — это даже лучше. Орошенная кровью Элтона пуля — это как раз то, что нужно. Он отошел на небольшое расстояние и начал методично осматривать землю в поисках следов. Искать пришлось недолго — тяжелые, гигантские следы трудно было не заметить. Кори вернулся к тому месту, откуда начал.
— Я отомщу за тебя, брат, — громко прошептал он и пошел по следу. След изрядно вилял, то заводя его в непроходимые заросли кустов, то на залитые солнцем лужайки. Во время своего преследования он с интересом посмотрел на возвышающийся слева от него небольшой холм, от которого так и веяло смрадом. Нечто похожее на глину, перемешанную со мхом и плесенью… У него появилось смутное предчувствие, что он мог иметь какое-то отношение к убийству его брата.
В Кори не осталось никаких других человеческих чувств, кроме ненависти и упрямства. Он проклинал себя за то, что не привел Элтона домой прошлой ночью и за те слова, которые позволил себе по отношению к нему.
Следы привели его обратно к краю леса. Внезапно он наткнулся на большое развесистое дерево и тут заметил кое-что еще: отпечатки ног маленького человека в черном. Рядом лежали обрывки белой материи. А это что еще такое? Другие следы, совсем маленькие. Следы от детских босоножек…