Кори Дру шел по следу, который был отмечен маленькими засохшими комочками грязи. Теперь он наверняка знал, что они каким-то образом имели отношение к убийце его брата. С этой тропы было трудно сбиться. Именно тогда он и услышал первый ее крик. Отшвырнув в сторону свое ружье и выставив дулом вперед винчестер брата, он помчался вперед в такой смертельной панике, что даже не заметил клинообразной скалы и пробегавшего мимо нее Ручья. В этот момент Кори не был человеком. Кори был отцом, ослепленным страхом за свою девочку, он не видел ничего вокруг: деревья, камни, кусты — все смешалось у него перед глазами. Он забыл про свои ноги, ему казалось, что он летит…
Ребенок бежал со всех ног, он падал, снова поднимался и продолжал бежать, в голове у него с этого момента пульсировала только одна мысль: бежать, бежать как можно дальше от безликого Ужаса в пещере.
Когда Кори настиг ее, схватил и поднял на руки, Малышка истерично заорала, когда Кори прижал ее к груди, она закричала так, что у него заложило уши, а когда Кори стал лихорадочно гладить ее по голове, то ему показалось, что ее крик материализовался: каждое дерево, куст, травинка, сама земля исторгали из себя душераздирающий, леденящий кровь оглушительный крик… И ничто не могло остановить его.
Чудовище лежало в воде. Трудно сказать, нравилось ему это новое ощущение, или нет. Оно покоилось на самом дне, целый фут отделял его массивную голову от поверхности. Оно лежало и анализировало только что происшедшее. Что заставило его заглянуть в пещеру? — Странные звуки, издаваемые девочкой. Да, и еще — тот черный материал, из которого была сделана папка, было гораздо труднее разорвать, чем материал, из которого были сделаны все зеленые, белые и мохнатые предметы до него. Маленькое двуногое создание своим тихим пением заинтересовало его, и оно вошло во внутрь. Потом создание начало кричать. То, во что он оступился и упал, было холодным и мокрым. Оно обмывало его тело, уменьшало его. Раньше такого никогда не случалось. Очень интересно. Чудовище решило подождать и поподробнее изучить это новое ощущение, у него не возникло желания спастись, ибо оно не осознавало угрожающей опасности, не понимало, с чем столкнулось. Единственным желанием, ради которого оно передвигалось и уничтожало, было желание Познания.
Рожденный весной ручеек, смеясь, струился вниз, он купался в солнечных лучах, искрился, сверкал и переливался в них, он воздавал должное родникам и источникам, которые подпитывали его силы. Он весело журчал, играл с болтающимися маленькими корнями и слегка подталкивал бочком зазевавшихся рыбешек и головастиков, которые тут же в панике кидались в крошечные заводи и отсиживались там. Это был веселый и счастливый ручей. Когда он добрался до озерца перед клинообразной пещерой, он обнаружил в своих владениях чудовище. Сначала он попробовал его растолкать, но когда увидел, что у него ничего не выходит, стал легонько пощипывать его. Он щепотками отрывал от чудовища рыхлые наросты, выравнивал их и тщательно вымывал грязь. Вода вокруг него окрасилась в черный цвет. Это обстоятельство не остановило ручей, он лишь с большим рвением продолжил работу: он вымывал и чистил все, к чему прикасался и не знал при этом отдыха. Где он находил гниль, разрушение или болезнь, он, подобно терпеливому хирургу, удалял их, а если он видел, что гнилью поражен большой пласт, то не раздумывал особенно долго — принимался удалять весь пласт. Это был хороший ручей, ручей — санитар. У него даже в мыслях не было причинить какой-то вред этому чудовищу, он просто решил немного подчистить его, он рассеивал смытую грязь по всей заводи и она, образовывая темные круги вокруг камней, постепенно оседала на дно, где питала собой корни водорослей, которые от этого станут еще более сочными, зелеными и прекрасными.