Все эти не слишком благоприятные обстоятельства, изложенные синьорой Вераной, нисколько меня не смутили. Напротив, отсутствие соседей и одиночество мне пришлись по душе, как и весь заброшенный вид этого разрушающегося странного дома. И все же я задавал себе вопрос: почему из всех помещений в Венеции, сдающихся в наем, Прентиналья указал именно на это, как на самое для меня подходящее? Большинство запущенных дворцов, расположенных в народных кварталах города, ничего не сохранили из своей старинной обстановки. Антикварии уже побывали в них. Палаццо Альтиненго постигла та же участь, что бы там ни писал в своем письме ко мне синьор Прентиналья. Более того, внешний вид дворца и положение его не представляли ничего особенно живописного. И, однако, я не сомневался в том, что у Прентинальи были свои причины, чтобы направить меня к синьоре Веране. Во всяком случае, следовало осмотреть mezzanino.
Синьора Верана согласилась удовлетворить мое желание. Не без вежливости она извинилась, что ей придется идти впереди меня, чтобы показать дорогу. За дверью оказалась довольно темная лестница; под ногами я ощутил, как стерты ее ступени. Поднимаясь, я заметил, что стены покрыты селитрой. Палаццо Альтиненго должен был быть очень сырым. И это еще в хорошее время года! Что же будет зимой? Я уже хотел обратить на это внимание синьоры Вераны, когда она остановилась перед запертой дверью.
С некоторым удивлением и легкой надеждой я рассматривал, стоя у порога, эту дверь, ибо она была действительно прекрасна — из цельного дерева, узловатого, чудесно отполированного и в жилках, украшенная медной оправой. Пока синьора Верана возилась с испорченным засовом, я заметил что-то блестящее среди коричневых и черных плит пола. Между маленьких мраморных кубиков, его составлявших, был вкраплен кусочек перламутра. Эта странность меня заинтересовала. Я вспомнил моего Прентиналью и начал понимать, почему он счел палаццо Альтиненго достойным посещения и посоветовал мне нанять у синьоры Вераны в отдаленном и пустынном квартале Кармини этот mezzanino, где у порога вставлен маленький кружок перламутра, подобно мушке на лице какого-нибудь венецианца белых времен.
Вестибюль, куда мы вошли, оказался довольно обширным. Стены были приятно украшены лепными арабесками и вязью, серыми на розовом фоне. На потолке такая же лепка окаймляла медальоны, сюжеты которых трудно было разобрать в полутьме. Все это, само собой разумеется, имело вид крайне ветхий. Краска на стенах облупилась, и лепка потрескалась, но все вместе дышало прелестью изящества и увядания, составляющей очарование старых венецианских жилищ, оскудевших и меланхоличных. Из вестибюля несколько дверей того же узловатого в жилках дерева вели в разные части помещения. Синьора Верана открывала дверь в просторную комнату, столь же темную, где я тем не менее сразу заметил великолепный камин старинного зеленого мрамора. Я рассмотрел его лучше, когда синьора распахнула ставни окон, выходивших на канал святой Маргериты. Кроме этого камина, в комнате не было ничего замечательного, Клочья обоев свисали со стен. По правде сказать, она была совершенно неприспособлена для жилья, и я уже начал опасаться, что мне не придется поселиться в палаццо Альтиненго. Поэтому я уже с меньшим интересом последовал за синьорой Вераной в соседнюю комнату. Эта вторая комната, несравненно лучше сохранившаяся, чем предыдущая, была любопытна и своеобразно отделана. Правда, потолок дал много трещин, а панно, утратив ткань, заполнявшую их когда-то, были затем закрашены, но эти опустошенные панно были окружены лепными гирляндами и увенчаны медальонами с мифологическими фигурами весьма тонкой работы. На мозаичном полу развертывалась гирлянда плодов и цветов, выходившая из четырех рогов изобилия, изображенных в четырех углах комнаты. Все вместе проявляло очаровательный вкус и создавало очаровательную гармонию красок. К сожалению, я не видел никакой возможности воспользоваться этим, и мне показалось самым разумным унести отсюда приятное воспоминание и искать другое место, где бы поселить своих пенатов, чем в этом mezzanino причудливого, но слишком неудобного палаццо Альтиненго. Я уже хотел сообщить об этом синьоре Веране, но она исчезла, и я услышал стук растворяемых ставней в следующей комнате, куда она проникла раньше меня и на пороге которой я внезапно остановился в восхищении. О, теперь я вполне понял моего друга Прентиналью!