Даминев опешил.
— Ты что, издеваешься? Нашел, чем шутить…
Меж тем Куличин набросал несколько слов на лощеной бумаге и вручил ее Даминеву. Тот нерешительно принял ее и, удивленный, спросил:
— Тебе что, родня Мирхаев-то? Сват, брат или приятель?
— Ладно, ты беги, не твоего ума дело, — ответил Куличин.
— Нет, ты объясни! Я знаю, ты разыгрывать мастак. А если шутка твоя скандалом обернется? Шишек не оберешься…
— Ха! Ты слышал, когда я врал кому-либо? Нужны деньги — иди. Нет — сиди, малюй, — рассердился Куличин и принялся за прерванную работу. И на лице его не дрогнул ни один мускул. «Была не была! — подумал Даминев. — Бог не выдаст, черт не съест!»
И выскочил за дверь.
А в Куличине вдруг заговорила совесть. Уж слишком доверчиво отнесся Даминев к записке, по-детски совсем.
— Эх, соли парню на рану насыпал, — вздохнул он вслух. — Обидится смертельно…
А немногим раньше в мастерской случилось вот что.
Даминев потребовал у заведующего артелью оплатить по договору выполненную работу.
— Денег нет! — отрезал Мирхаев.
Ну, и слово за слово — рассорились. Даминев крыл его «твердолобым» и «бюрократом», а тот уперся: нет денег, да и все тут.
В конце концов Даминев, которому позарез были нужны деньги, чтобы выкупить путевку на курорт, пригрозил визитом к министру и обещал рассказать тому, до чего же Мирхаев зловреден. Да так дверью хлопнул, что у Мирхаева икота началась.
Даминев к министру, конечно, не пошел, а вернулся в мастерскую.
…И вот он вновь влетел в кабинет Мирхаева, насторожив того высоко поднятой над головой бумажкой и торжествующим видом своим.
Мирхаев думал.
А Даминев кричал:
— Вот! Попробуйте теперь зажать деньги! И, бросив бумажку на стол заведующего, уселся в кресле.
Мирхаев взял ее двумя пальчиками, будто жгла ему руки бумага, и прочел:
«Без задержки выплатите товарищу Даминеву причитающуюся ему сумму по договору. Представьте мне письменное объяснение о своем нежелании удовлетворить просьбу тов. Даминева!»
Заведующий был ошеломлен. Он с ужасом увидел в конце грозных строчек замысловатую подпись с завитушками. И подумал: «Вот влип!»
Его палец молниеносно вдавил кнопку, вделанную в стол, и в кабинете тут же появился долговязый седоусый бухгалтер.
— Вот что, — сказал в нависшей тишине Мирхаев. — Мы должны товарищу Даминеву по договору. Выпиши ему чек. Человек в отпуск едет.
…Даминев, зажав в кулак деньги, сидел на диване в тесном коридоре банка и думал о Куличине. «Как же я сразу не обратился к нему, — думал он. — Вот дурак-то! А то б до сих пор клянчил деньги у Мирхаева…»
А Мирхаев в этот момент сочинял объяснительную министру, не подозревая о том, что где-то рядом Куличин, улыбаясь про себя, восхищается волшебной силой бумаги.
Перевод А. Козлова.
ПОЧЕМУ ДАВНО НЕ ЗАХОДИШЬ?
Мой давний приятель сказал:
— Ты куда исчез? Тебя не видно и не слышно. О тебе даже не сплетничают. Может, ты загордился?
Сказал он так и ушел. Ушел-то он ушел, а слова его остались. И впрямь, некрасиво это получается. С тех пор, как меня избрали председателем завкома, я у него не то что не был, а даже ни разу не позвонил! Недаром говорят, чтобы узнать человека — поставь его начальником. Вот и выходит, что я — самый черствый человек оказался.
Ну, думаю, исправлюсь. Приехал после работы домой, выхватил жену из кухни и айда — вперед, в гости к моему давнему приятелю.
Кричу ему с порога:
— Салам!
— Вассалам! — отвечает он чуть удивленно.
Тут из кухни появляется хозяйка и манит мужа к себе.
Пока приятель что-то обсуждал с женой, моя половина высказалась.
— Сейчас будут деликатно намекать насчет путевки на юг.
— Ты что! Я сам приехал!
В этот момент появился хозяин и поставил на стол бутылку водки и бутылку нарзана. Хозяйка бросила на стол куски отварной курицы и тарелку с квашеной капустой.
Потом хозяин налил нам в рюмки водку, а себе с хозяйкой — нарзан.
— За здоровье! — сказали мы и выпили. И честно закусили.
Тут моя супруга прочищает свое горло и собирается запеть. Я отодвинул вторую рюмку и приготовился подпевать.
Спели мы одну песню, другую. Смотрю, мой приятель со своей женой пьют нарзан и таблетки какие-то глотают.
Я, чтоб его успокоить, кричу:
— Не бойся, друг, что я тебя забыл. Местком — это один год, а дружба — навеки!
Хозяин кивает головой и опять таблетку в рот. И тут хозяйка вдруг говорит: