— И большая вероятность аварии? — с запоздалой тревогой спросила я.
— Десять-двадцать процентов на то, что случится сбой. На то, что он приведёт к серьёзным последствиям, несколько процентов, всё же эти сооружения очень надёжны. Достаточная, чтобы не рисковать. Или, думаешь, стоило попробовать? — уточнил он. Похоже, вправду сомневался, что поступил правильно.
— Это слишком много, когда речь идёт о таких вещах, — уверенно поддержала я. — Костюм со своими подсчётами малых жертв — сволочь, но рисковать миллионами жизней, чтобы избавиться от парочки — ещё хуже. Спасибо, что не стал. Но зато у нас теперь есть флакон мёртвой воды, это же хорошо?
— Полезно, — улыбка Кощея заметно потеплела.
Тут мы прервались на полуночную трапезу: из неприметной двери за стойкой показалась крупная рослая женщина средних лет с широким подносом в руках. Она выглядела заспанной и не радовалась ночным посетителям, но и не ругалась, смогла вежливо улыбнуться и пожелать приятного аппетита, выставив перед нами пару глубоких тарелок борща, корзинку с хлебом и плошку с порубленной с солью и чесноком зеленью. За супом последовал заварочный чайник с расколотой и любовно склеенной крышечкой и пара разнокалиберных чашек.
К борщу я принюхалась с опасением из-за застарелого предубеждения против таких вот придорожных забегаловок, но пахло хорошо, а на вкус вовсе оказалось великолепно, совсем как у мамы. Я пыталась, но у меня так здорово никогда не получается, не знаю уж, в чём секрет. Слегка подсохший хлеб явно резали раньше, но изумительного аромата и вкуса это не испортило. Кощей, кажется, снова невероятным чутьём отыскал лучшее место на десятки километров.
Следующие несколько минут мы не разговаривали, занятые гораздо более важным делом. Суп ночью — неожиданный вариант, но этот борщ сделал меня счастливой. Тело быстро отогрелось, так что я на середине тарелки скинула куртку, а к концу — словно и стресс сняла. Ну подумаешь, летающий мотоцикл, погоня с автоматом и ладони у меня разодраны об дерево и рабицу, и их не мешало бы помыть ещё до еды. Это экологически чистая грязь! А у меня нет сил искать воду.
— Мы заночуем здесь? — спросила, выпив последние капли из тарелки. Некультурно, но невозможно же удержаться, до чего вкусно!
— Да, я уже договорился и ключ получил.
— Слава богу! — порадовалась я. — Думала, сейчас опять куда-то помчимся. Нас тут не найдут? Ну, ты же говорил, что опасно среди электроприборов...
— Уже нет, — улыбнулся он. — Ты быстро прогрессируешь, всякая шушера не рискнёт сунуться. А этот подселенец… Надеюсь, не успеет найти.
Закончили с ужином мы быстро и вышли на задний двор, на противоположную от стоянки сторону здания. Там обнаружилась пара небольших мотельных корпусов: одноэтажные длинные домики, поделённые на блоки с отдельными входами, каждый на три двери.
Внутри отведённого нам номера, предсказуемо одного на двоих, оказалось не так шикарно, как в «эко-отеле», но гораздо лучше, чем могло бы. Тесно, едва хватило места на две узких одноместных кровати и круглый стол с парой стульев, но зато чисто и пахнет свежестью. В дальнем конце помещения располагались туалет и душевая, которую Кощей уступил мне первой. И как бы ни было лень, под горячую воду я забралась с огромным облегчением, и полоскалась гораздо дольше, чем планировала.
Думала, в одиночестве и тишине накроет истерикой, но нет. Я с содроганием вспоминала хлопки выстрелов и не могла поверить в их реальность, что уж говорить про полёты наяву. По-прежнему хотелось, чтобы всё это закончилось и меня перестали преследовать с непонятными, но явно не благими целями. По-прежнему раздражало непонимание происходящего, но желания забиться в угол и разреветься от жалости к себе я не испытывала. Особого воодушевления борьба тоже не вселяла, скорее вызывала усталое раздражение, как давно установившаяся дурная погода, никак не желающая уступать место чему-то более приятному.
Когда я выползла из душа, Кощей неподвижно сидел на краю ближайшей постели, спиной ко мне. Рядом, привалившись к его бедру, разлёгся Василий и тихонько урчал, блаженствуя под почёсывающей за ушами рукой.
— Душ свободен, — возвестила я, борясь с неуместным чувством зависти к коту. — Эй! Ты идёшь? — окликнула, потому что Кощей не шевельнулся.
Подойдя ближе, обнаружила, что сидит он с полуприкрытыми глазами и отсутствующим лицом. Лицо выглядело усталым, осунувшимся.
— Ты в порядке? — спросила насторожённо и осторожно коснулась плеча. Когда мужчина не отреагировал, сжала покрепче, слегка потрясла и позвала, неуверенная, что могу его так называть: — Ейш! Что с тобой?