«Ну, где же? Где? Вот и торчи здесь, как дурак, и нервничай, пока они не изволят явиться!» — лихорадочно размышлял Плут, с нетерпением теребя ворот рубахи и прислушиваясь к сердцу, бешено колотившемуся из-за недавней пробежки и нарастающего волнения.
Но вот из толпы самых разных животных вынырнули две фигуры: одна из них принадлежала коренастому пожилому льву с выправкой военного и в безукоризненно чистом и опрятном мундире, а вторая — маленькому львенку в аккуратном костюмчике. Генерал в летах чинно прошествовал к одной из витрин, ведя следом за собой непоседливого мальчишку, полюбовался щитами, доспехами, а потом вздохнул:
— Эх, были времена!
В этот момент львенок, воспользовавшись ослаблением внимания к его вольнолюбивой персоне, высвободил свою ручку из загрубевших пальцев льва и, весело смеясь, побежал через весь зал, таща за собой на веревочке игрушку-лошадку.
— Эй, малец, ты куда? — опомнился генерал и отвернулся от витрины.
Теперь Плут мог хорошо разглядеть лицо льва, изуродованное жутким шрамом. «Все сходится. Они. Сейчас начнется», — произнес про себя наш герой и приготовился к диалогу с мальчишкой, который вот-вот должен был оказаться возле него. Львенок, то крича: «В атаку!», то искусно изображая храпение разгоряченного коня, вприпрыжку пронесся мимо Плута, потом повернулся и дернул игрушку за веревочку. Лошадка повалилась на пол.
— Шальная пуля, — с глубокомысленной грустью заключил мальчик и обратил свой взгляд на белку-летягу. — Дядя, хочешь поиграть?
— Извини, сынок, я плохой ездок, — покачал головой Плут и рванул с места, провожаемый пристальным, совсем недетским взглядом львенка, который, как теперь начинал догадываться наш герой, и львенком-то не был.
Когда белка-летяга исчезла в толпе, мальчик побежал к генералу и, остановившись подле него, изменившимся, погрубевшим голосом произнес:
— Ну, Руд, кажется, все у нас получится. А ты боялся.
Львица, стоявшая неподалеку, вздрогнула и обернулась, с недоумением глядя на странного ребенка, говорящего басом взрослого мужчины.
— Что смотришь, хвостатая? Детей никогда не видела, что ль? — с вызовом глядя на девушку, спросил сорванец.
Львица только покачала головой и отошла, думая: «Все-таки не надо было мне есть этот «замечательный суп с грибочками», который приволокла Миранда. Говорили мне, что ведьма она, а я еще, дура, не верила!»
Генерал между тем закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул: «Эх, так и знал, что Гельмута на роль ребенка нельзя брать!» Видя разочарование Рудольфа, Гельмут спросил:
— Да что я не так сделал-то?
— Ты когда-нибудь слышал, чтобы дети басом говорили? — ответил вопросом на вопрос маг.
— Не-а, — покачал головой селурит в облике львенка, все еще не понимая, в чем его вина.
— Ты дурак? Верни своему голосу подобающее твоему облику звучание. И больше никаких грубостей в отношении львов! Ясно?
— Ясно, — дискантом ответил мальчишка и, увозя лошадку в другой конец зала, громко пропел. — Сам дура-а-ак!
Рудольф зашипел и еле поборол желание метнуть вдогонку Гельмуту молнию.
А пока два перевоплотившихся мага разбирались с тембром голоса, Плут уже переместился в зал Современной истории, встал перед скульптурной группой, изображавшей смелого льва-рыцаря, бьющегося с драконом, и… застыл, раскрыв рот, не зная, что предпринять. Нужно привлечь к себе внимание. Но как? Отрывок из поэмы прочитать? Спеть? Разыграть сцену из пьесы? Наш герой лихорадочно соображал и никак не мог решить, пока проходивший мимо жрец не натолкнул его на гениальную идею.
— Дамы и господа! — неожиданно для самого себя начал Плут, причем начал громким и сильным, хотя и дрожащим от волнения голосом. — Сегодня вы получили невероятную, — можно сказать, уникальную! — возможность услышать арию монаха из комедии «Все во имя веры и магии»…
Многие посетители почти сразу проявили интерес к белке-летяге и принялись собираться вокруг него, готовясь услышать «арию монаха».
Плут прокашлялся, оглядел заинтригованную публику, поборол дрожь в коленках и, глубоко вздохнув, продолжил:
— Итак, ария монаха. Комедия «Все во имя веры и магии».
Прогремел гром, затряслась земля:
Не нашел мой брат в кухне сухаря.
И сказал мой брат: «Ты скажи, монах,
Ты большой мастак в этаких делах,
Как добыть мне хлеб к трапезе моей,
Чтоб не голодать, не быть черта злей».
Я сказал ему: «Ты иди молись,
Перед алтарём смирненько явись».
И пошел мой брат, встал пред алтарём.
Вдруг заслышал я с неба тяжкий гром.
Прямо на алтарь упадают хлеб,
Окорок свиной, сельдерей и серп.
«Серп-то мне зачем?» — возопил мой брат.
«Это дар небес! Или ты не рад? —
Голос отвечал неземной такой. —
Хоть бери его, хоть иди домой».
Взял еду и серп мой по вере друг,
Прибежал домой, сел за стол, и вдруг
Тот же голос нам чинно объявил:
«Божий наш совет очень занят был.
Бились божества в святое лото,
Чтобы им понять, кто есть в мире кто
И кому нам серп этот подарить,
Чтобы на земле легче было жить».
Пропев сию странную песню, оглядев зал и удостоверившись, что любопытных набежало невероятное множество, Плут томно ахнул, приложил руку ко лбу и упал. По толпе пробежал ропот взволнованных голосов. Позвали доктора. Тут же между львами, стоявшими в первом ряду, протиснулся какой-то тщедушный тип в черном плаще с капюшоном, всех заверил, что он врач, и нагнулся к белке-летяге.
— Пс-с-с?.. Все хорошо? — спросил шепотом Вервольф, ибо это был именно он.
Плут кивнул.
— У нас тоже. Ты не беспокойся. Я сейчас тебя унесу отсюда, чтобы ты под завалами не сгинул, — тихо продолжил селурит, осторожно беря на руки легкого худенького Плута.
— Завалами? — изумился наш герой.
— А ну цыц! Ты в обмороке, если не забыл! — боязливо оглядываясь по сторонам, заметил трусоватый Вервольф.
***
— Стойте! Стойте, эгоисты! Вы так быстро бегаете, что мне даже прицелиться нельзя! — кричала несущаяся по коридору Лина.
Львицу только утром выписали из больницы, и она еще испытывала некоторую слабость, однако, несмотря на все попытки Макса отговорить ее участвовать в рискованном предприятии, лучница была непреклонна в своем желании помочь своим друзьям и новым знакомым претворить план в жизнь.
Перед Линой на порядочном расстоянии бежали три селурита, принявшие облик магов в черных плащах с капюшонами. Вервольф нес на руках Плута, хотя последний предпринимал попытки вразумить колдуна, что он в состоянии передвигаться и на своих двоих, без посторонней помощи. Рудольф на бегу заворачивал в пергамент меч короля Леотура, а Гельмут по временам оборачивался и небрежно бросал волшебные шары то в пол, то в потолок, но всегда применял заклинание с расчётом, чтобы оно не покалечило воительницу.
Макс еле поспевал следом за Линой. Он не переставал удивляться неиссякаемой жизненной энергии своей напарницы и, глядя на ее скорые и точные движения, не мог поверить, что по жилам этой смелой львицы медленно растекается яд химеры. Казалось, лучница была совершенно здорова. Уж не соврали ли маги? Не выдумка ли их рассказ? Но у Макса не было времени хорошенько поразмышлять над этими вопросами.
Так. Сейчас юному монарху главное не прозевать дубовую дверь слева. За ней должен ожидать короля мудрый наставник, знающий все тайные ходы музея.
Вот Макс достиг высокой арки, которая вела в огромный зал. Там раздавались мощные звуки командного голоса никогда не терявшего самообладания кардинала. Рыкьё собрал вокруг себя огромную толпу перепугавшихся из-за происходящей неразберихи посетителей и приказал им следовать за ним. Требование его звучало внушительно и безапелляционно, никто и не подумал ослушаться священника. Макс, продолжая изображать из себя преследователя трех воров-колдунов, пробежал мимо зала, но увиденное там все еще стояло у него перед глазами, вызывая некоторое недоумение. «Какой-то странный этот Рыкьё… Для отрекшегося от мира священнослужителя он слишком… властный, что ли? Ему бы королем быть впору, а не кардиналом», — подумал юный монарх и изумился этой внезапно пришедшей к нему мысли…