— Спасибо, — Лина была тронута, хотя вечерние визиты Макса к ней были обыденной вещью: молодой король то приносил ей какую-нибудь интересную книгу из библиотеки или чашку чаю, то просто забегал на пару минут узнать, как у неё дела и не нужно ли чем-нибудь помочь.
— Ты не беспокойся. Если ты из-за предсказания Ларса волнуешься, то не бери в голову. Не верю я его вещему сну. И профессор не верит.
***
На следующий день кардиналу Рыкьё снова не удалось поспать. Если вчера его разбудила возня стражей, ловивших ворвавшегося во дворец Ларса, то теперь — трое друидов. Они постучали в комнату кардинала полшестого утра и вежливо напомнили об обещании провести экскурсию по Главному Магическому музею, которое Рыкьё дал вчера…
— А этот меч принадлежал первому королю львов Леотуру, хотя это вы уже знаете. — мерный голос Рыкьё было слышно во всех уголках обширного зала, в котором находилась экспозиция «Первые короли и королевы». — Говорят, этот меч служит только потомкам Леотура, если же его возьмёт в руки кто-то, не принадлежащий династии Леоскин, то меч станет источником несчастий для своего нового обладателя.
Гельмут, Вервольф и Рудольф стояли возле витрины, за стеклом которой лежал древний тяжёлый двуручный меч, возвращенный на свое привычное место в Главном Магическом музее, и слушали лекцию Рыкьё. Они уже несколько часов ходили за кардиналом по Музею львиной истории и не переставали удивляться начитанности и эрудиции их экскурсовода. Казалось, Рыкьё знал всё и обо всём. Он не прилагал никаких усилий, чтобы вспомнить какой-нибудь исторический факт, и красивая речь лилась из его уст не переставая.
— Пройдемте к следующей витрине. — Рыкьё рукой поманил друидов за собой. — Эта витрина посвящена первой в львиной истории королеве Леоноре — дочери Леотура. Она считается одной из мудрейших правительниц не только Львиного королевства, но и всего подлунного мира. При ней Львиное королевство не вело никаких войн и процветало, торгуя с соседними странами и знакомясь с культурой других народов. Она часто изображается на старых гравюрах с копьем, которое больше известно под названием Жезла Тьмы.
— Жезла Тьмы? — как один изумленно выдохнули друиды. Неизвестно почему, но этот факт произвёл на них сильное впечатление.
— Где же жезл? — спросил Вервольф, беспокойно оглядывая витрину.
— К сожалению, после смерти Леоноры Жезл Тьмы бесследно исчез. Остались только гравюры с его изображением. Одну из них вы можете увидеть в витрине.
За стеклом витрины действительно лежала гравюра, на которой была изображена высокая стройная львица с суровым, но прекрасным лицом. На ней был длинный хитон, в правой руке она держала копье. Рудольф внимательно изучал изображение, кивая головой своим мыслям. Вервольф переводил взгляд с витрины на Рыкьё и обратно и делал движения губами, как будто порываясь что-то спросить. Гельмут же неподвижным взглядом сверлил лицо Рыкьё. Кардиналу это обстоятельство отнюдь не нравилось, ибо внимание, оказываемое его особе со стороны Гельмута, было сродни тому вниманию, которое обычно оказывают своему злейшему врагу, который нечаянно оказался с вами в одной комнате. Взгляд Гельмута придавливал кардинала будто свинцом. На миг у Рыкьё возникло впечатление, что Гельмут сейчас кинется на него, выкрикнув боевое заклинание. Однако этого, к облегчению кардинала, не произошло: Гельмут, поняв, что своим пристальным взглядом причиняет кардиналу излишнее беспокойство, растянул рот в улыбке и повернулся к Рудольфу.
Когда они двинулись к следующему экспонату, Рудольф вдруг остановился и поднял с пола ольховую сережку. «Да откуда берутся эти ольховые сережки?» — недоумевал он, разглядывая ее, пока обращенный к нему вопрос кардинала не вывел его из задумчивости:
— Что случилось?
— Сережка ольховая. Снова, — коротко ответил Рудольф.
========== Глава 9. Возвращение Плута ==========
Макс стоял на балконе и смотрел на раскинувшуюся перед дворцом главную площадь. Лёгкий ветерок лениво поворачивал флюгеры, дома купались в солнечных лучах, на небе не было ни облачка. Рядом с Максом стояла Лина. Как и у молодого короля, на лице ее выражалась напряженная задумчивость, и живописная картина, открывавшаяся с балкона, не прельщала её.
— Может, профессор Хига прав, и ольховые сережки в комнате Твитча и Спайка и в музее действительно оставил Рыкьё? — спросила Лина.
— Это всё беспочвенные догадки. Да и не верю я, что такой хитрый тигр, как Рыкьё, стал бы воровать меч, а потом невесть зачем подбрасывать Твитчу. Я мог бы подумать, что это проделки Мастера Теней, однако он погиб, и в этом нет никаких сомнений.
— Я не была бы так уверена. Мы много раз считали его погибшим, и сколько раз он возвращался вновь!
Дверь на балкон бесшумно отворилась, пропуская вперед сутулого седого льва с круглым улыбчивым лицом.
— Папа, ты наконец вернулся из экспедиции на Таинственные острова! — радостно вскрикнула Лина, обняв своего отца.
— Здравствуйте, Лайнол! — Макс пожал руку Лайнолу, широко улыбаясь.
— Здравствуйте, Ваше Величество! — слегка поклонился в ответ на приветствие короля Лайнол.
— Как дела на Таинственных островах? — спросила Лина.
— О, одним словом об этом не расскажешь.
— Пойдем ко мне в мастерскую, там есть, где присесть. К тому же я хотела показать тебе кое-какие свои изобретения. Макс, пойдешь с нами? — спросила Лина, подходя к дверям.
— Идите, я приду чуть позже, — ответил Макс.
И вот дверь балкона захлопнулась за Линой и Лайнолом, и Макс остался один. Он отвернулся от двери, задумчиво почесывая подбородок, и вдруг вскрикнул, отскочив на полметра от оградки балкона. На то была веская причина. Прямо на оградке сидел одетый в зеленую длинную рубаху парень. Он был белкой-летягой с плутовской искоркой в глазах и лукавой улыбкой.
— Плут, ты? — изумился Макс.
— Можно вывести парня из джунглей, но нельзя вывести джунгли из парня. Помнишь, я сказал тебе это при первой нашей встрече? И знаешь, я не отказываюсь от своих слов. Вот смотрю на тебя и не верю, что ты король. Ты дитя джунглей, сильный и смелый парень, которому не в политике разбираться, а искать приключения впору. Неужели не скучно быть королём?
— Бывает скучновато, особенно когда дело доходит до всяких долгих переговоров и дипломатической игры. Я в этом ничего не смыслю. Я же столько лет жил в джунглях и не привык льстить, притворяться, а без этих умений в политике делать нечего. Меня этому никто не обучал, и приходится учиться на практике, на своих собственных ошибках. А ты какими судьбами в львиной столице?
— Да в лесу у меня беда: какая-то болезнь поразила чуть ли не пол-леса. Цветы на деревьях не распускаются, листья вянут. Это в мае-то, когда всё зеленеть и дышать жизнью должно! Всё перепробовал — ничего не помогает! Вот и пришлось покинуть свой лес и наведаться в столицу. Хочу деньжат подзаработать да купить средство одно, чтобы деревья вылечить.
— Может, я могу тебе чем-то помочь?
— Да ну, тебя ещё такими пустяками беспокоить, — отмахнулся от Макса Плут, делая вид, что не нуждается в помощи.
— Какие же это пустяки? Сам говоришь, что пол-леса заболело. Нет, я помогу тебе, хочешь ты того или нет.
— Но это же как-то некрасиво получается. Я к другу прилетел просто так, чтобы проведать, а теперь выходит, что я к тебе наведался только затем, чтобы помощь от тебя получить.
— А разве не так? — хитро улыбнулся Макс.
Плут прищурил глаза, и его лицо расплылось в лисьей улыбке:
— Ну да, если по-честному, то я действительно прилетел сюда с твердой уверенностью, что ты меня в беде не оставишь. Однако я прибыл к тебе не с пустыми руками, — тут Плут приблизил свое лицо к лицу Макса и перешел на шепот, — у меня есть для тебя ценная информация. Я знаю, кто подбрасывает ольховые сережки.
— Да ну? Откуда?
— От верблюда. Шучу. Я лично видел, — Плут с достоинством выпятил грудь и ударил по ней кулаком, — что это делал сутулый тип в чёрной мантии и с капюшоном на голове.