А вот кто по-настоящему удивил, так это Владимир.
В тот же день, ближе к вечеру, участковый вывел Миру из камеры. Она думала, что переводят в тюрьму, а ее… опустили. Правда, подписку о невыезде взяли.
- Учтите на будущее, сударыня, нельзя обманывать следствие, - напутствовали ее. – Если были во время убийства в другом месте, так и говорите. Но вы все еще под подозрением. Потому не вздумайте покидать город.
Мира попыталась расспросить следователя, отчего все изменилось, в чем ее подозревают… и вообще. Но тот разговаривать не пожелал. Сказал, что ее позже вызовут для допроса.
А у полицейского участка Миру ждал Владимир.
- Ты? – удивленно спросила она.
- Ждала кого-то другого? – Он не упустил случая съязвить. – Уж прости, это я.
- Нет, я не в том смысле. – Мира смутилась. – Никого я не ждала. И тебе не следовало приходить.
Она развернулась и зашагала прочь от участка, не видя дороги.
- И это вместо благодарности? – Владимир легко ее догнал. – Куда ты идешь? Дом в другой стороне.
Мира остановилась и судорожно перевела дыхание.
- Спасибо, - произнесла она вежливо. – Я так понимаю, ты сказал, что во время убийства я была у тебя дома?
Владимир кивнул.
- Это очень глупо, Володя. Я не хотела вмешивать тебя в эту грязь, оттого и промолчала.
- То есть, я зря тебя вытащил? – уточнил он.
- Зря, - отрезала Мира. – Я не убивала Бориса. Следователь разобрался бы. А теперь, если начнут копать, то…
Она замолчала.
- То что? Откопают историю пятнадцатилетней давности? – Владимир усмехнулся. – Мне-то с того, что за печаль?
И вот как с ним разговаривать! Как объяснить, что ни тогда, ни теперь Мира не хотела, чтобы честь и репутация его рода пострадали?
Миру ослепила вспышка. И следом – еще одна. Репортеры! Она отвернулась, закрыла лицо рукой, но… поздно.
Как она могла забыть, что арест актрисы Миры Чарской – сенсация дня! И завтра в газетах появится новый репортаж – Чарская с новым покровителем, князем Юровским, бастардом Великого Князя. Солнцерисунки, подтверждающие эту связь, уже сделаны.
- Почему вас освободили? – К Мире подскочил один репортер.
- Это вы убили Бориса Аверчука? – И другой.
- Как вы убили…
Владимир отодвинул репортеров в сторону, приобнял Миру за талию – и запихнул в салон ведомобиля, стоящего на диво близко.
Глава 5
Глава пятая, в которой Владимир изменяет принципам
- И что ты себе позволяешь? – выдохнула Мира, испуганно сжавшись под Владимиром.
Он, и правда, перестарался. Стремясь закрыть ее от репортеров, вжал в сидение, накрыл сверху всем телом. Но не признаваться же, что потерял голову!
- А, ты хотела дать интервью? Извини, не понял, - съязвил он. – Хочешь выйти?
Мира закусила губу и отрицательно качнула головой.
- Поезжай, - велел Владимир.
- Куда? – спросил Федор, сидящий за рулем.
- Прямо! – рявкнул он.
Владимир прекрасно умел управлять ведомобилем, однако в последнее время предпочитал место пассажира. И сейчас вот… пригодилось.
От Миры Владимир отстранился, едва полицейский участок остался позади. Она села прямо, нервно поправила одежду, отряхнула с платья несуществующие соринки.
Владимир отвернулся, уставившись в окно.
И что теперь? Он не считал, что поступил глупо. Наоборот, все правильно. Неизвестно по какой причине, но Мира не пожелала доказывать свою непричастность к убийству подьячего. А следователь ухватился за первую же удобную версию.
Все правильно, но… непонятно. И узнать за столь короткое время удалось немногое.
- Остановитесь… где-нибудь, - попросила Мира.
- Зачем? – спросил Владимир.
Перехватив взгляд Федора, он отрицательно качнул головой.
- Я выйду, - ответила Мира. – Еще немного, и мы выедем из города. Мне нельзя. И вообще…
Она замолчала, не договорив, но Владимир догадался, о чем она хотела сказать. Собственно, этот же вопрос он задавал и себе. И ответа не находил.
И вообще, зачем все это?
Между ними давно ничего нет. И этот выбор сделала Мира. Так зачем Владимир пытается помочь? Его не просили.
- К моему дому, - велел Владимир Федору.
Мира закатила глаза и вздохнула.
- Ты уверен, что это разумно, Володя?
Когда-то она звала его Волькой. Теперь, наверное, детское имя неуместно. И все же Владимира радовало, что к нему обращаются не по имени и отчеству.
- Уверен, - сказал он. – У твоего дома дежурят репортеры. А к моему навряд ли сообразили отправиться. Но если и так, есть черный ход с другой улицы. Федор, езжай туда.