Глава 26
Мишка шел по пляжу, засыпанному ослепительно белым песком. Сначала он не мог сообразить, где он видел такой чистый белый песок, такое неправдоподобно синее море, пока не вспомнил: Дубровник, Югославия…
Он был одет в короткие камуфлированные шорты, плетеные веревочные туфли, из которых приходилось постоянно вытряхивать песок, и разгрузку на голом теле. На голове его почему-то красовалась белая широкополая шляпа с жесткими полями…
Мишка шел по пляжу с миноискателем, легонько потрескивающим в наушниках. Миноискатель был хороший, финский. Его Мишка стырил из машины разминирования IFOR. Машина была похожа на жука-рогача: приземистая, ощетинившаяся броневыми выступами и пулеметом. Машина была бело-серого цвета, с голубой надписью на бортах SUOMI. Миноискатель Мишка потом вернул, сказав финнам, что отбил его у шиптаров. Аккумулятор на нем разрядился, а зарядного устройства Мишка найти не смог…
Он проверил на наличие мин полосу пляжа и зашел на небольшую косу, острым языком уходящую в море. И здесь он увидел ее! Девушка лежала на красном полотенце, подставив лицо ласковому солнцу… Она была безумно красива в своем беззащитном виде. Ее острые грудки, величиной со спелое яблоко, дерзко устремили к небу нежно-розовые соски. Ярко-алые трусики едва прикрывали кустик волос на лобке, но несколько рыжеватых волосинок нагло выпростались из-под тонкой резинки и призывно шевелились, поддуваемые бризом…
Во рту у Мишки пересохло. Он щелкнул тумблером миноискателя, выключая его, и, галантно приподняв поля шляпы, шагнул к девушке…
– Мишка, вставай! – проскрипел над ухом голос Седого. Экстрим с трудом разлепил веки и приподнялся на локтях. В голове еще смутно маячил образ красавицы-сербиянки…
– Э-эх, командир, – протянул Мишка. – Какой ты мне сейчас кайф обломал…
– Что, сынок, бабы снились? – ухмыльнулся Седой.
– Бабы, бабы… – передразнил Экстрим. – Что, идти Тубусу помогать?
– Угадал. Я ему определил границы постановок, но конкретные места закладок ты должен ему показать и ориентиры запомнить. Сам ничего не делай, только руководи. Яхши?
– Валла яхши! – ответил Мишка, хватаясь за протянутую Седым руку.
Тубус с брезентовой сумкой минера, перекинутой через плечо, ждал его у обреза карниза. Мишка подошел к нему, и, коротко посовещавшись, саперы ушли в сгущающиеся сумерки.
Седой подошел к Дрюне и, склонившись, толкнул его в плечо. Прапорщик мгновенно подбросил торс и сел, обняв колени.
– Андрей, посты я снял – надо дать людям полноценный отдых. Саперы ушли ставить закладки на удалении двести метров от лагеря с обеих сторон лощины. Ты распредели по одному человеку сторожить на выходе из нашего рукава.
– По одному? – удивился прапорщик Паршаков.
– Да, Андрей, по одному. Люди измотаны, им нужен отдых. Распредели смены по полчаса до пяти утра. В пять выходим.
– Я понял, командир! – Дрюня поднялся со своего жесткого ложа и потянулся всем телом до хруста в суставах. – Ты отдыхай, я все сделаю.
Дрюня подхватил с земли свой автомат и ушел к выходу из рукава, чтоб осмотреться.
Сумерки становились все плотнее. Надвигалась ночь. Дрюня поднял голову к небу и не увидел звезд, обычно застилавших небосклон миллиардами блестящих в ночи больших и малых фонариков. Ночь наплывала душная, липкая, но с севера начинал поддувать жесткий, порывистый ветерок…
Прапорщик поежился и пристроил свое крепкое тело на остывающем камне, уступом выходящем на тропу. Он решил дождаться саперов и лишь потом заняться расстановкой постовых.
Ветерок постепенно крепчал, нагоняя на небо плотные черные облака. Начал накрапывать мелкий дождик. Дрюня вернулся под карниз и затащил свой спальник подальше вглубь, укрывая от дождя.
Где-то вдалеке полыхнула молния, высветив на мгновение участок лощины перед карнизом. В этом сполохе Дрюня увидел возвращающихся саперов.
– Ну что, удачно? – спросил он Экстрима.
– Пойдет! – ответил Мишка. – Поставили с двух сторон. Сработают гарантированно.
– А «духи» их не найдут? У них минеры тоже нехилые. Подготовку прошли серьезную…
– А мы не ставили их на тропе. Развесили на скалах. При подрыве осколки пойдут гулять от стены к стене… Там живого ничего не останется.
– Ну-ну, Миха… – Дрюня похлопал сапера по плечу. – Ты мастер на такие подляны.
– Кого на что учили… – ответил Экстрим и пошел искать во сне свою пропавшую недавно любовь на белом песке.
Дрюне почему-то расхотелось спать, и он вышел на простор лощины, оглядываясь по сторонам. Внезапно на горы рухнула ночь, враз накрыв лощину и близкие зубцы гор черным, непроницаемым покрывалом. Прапорщик поежился – его всегда немного пугало это внезапное наступление непроглядной тьмы в горах. Было в этом что-то мистически-притягательное, не от мира сего. Вот только сейчас серели сумерки, и вдруг – ночь… Он перекрестился и сел на камень, подставив лицо прохладному ветру.