Разведчики лежали в густой высокой траве, какой не было в лесу, и отдыхали, глядя настороженно на командира.
Спустившись с холма, он сразу подошел к Филину, который заранее распаковал рацию и ждал указаний.
– Филин, вызывай штаб. Требуй сразу начальника штаба.
Филин настроил рацию и передал Седому ларингофон.
– Васильевич, – без официоза сразу начал Седой. – Мы ушли с плато и сейчас находимся на высоте 604,3 между реками Мичик и Мелкий Мичик. Вокруг нас населенные пункты. Мы хотели выйти к Аксаю, до которого осталось три с половиной километра, но как раз на пути лежит большое селение Мескеты. Его нам не обойти, оно разбросано до самой реки. Кроме того, на пути лежит оживленная дорога, ведущая из Бешиль-Ирзу в Ишхой-Юрт и Мескеты. Как видишь, мы в западне. Нас можно сдернуть только отсюда, с высоты: площадок хватает. Тем более у нас за день было два серьезных боестолкновения, и в результате трое «трехсотых», один плохой: летчик капитан Мухин.
– Я понял тебя, Каскад. Сейчас будем связываться с авиацией. Думаю, решим вопрос в темпе.
– Решай, Васильевич. Решай, дорогой. Пойми, мы в центре «духовского» района. И мы устроили большой шум: так уж получилось.
– СК, Каскад. Дай мне полчаса.
– Дай бог, чтобы полчаса… Не разводи бодягу до вечера. Иначе связываться будет не с кем.
Седой снова уткнулся в карту, пытаясь найти пути отхода, но их не было. Разведчикам пришлось, уходя от преследователей, вклиниться в густонаселенный район.
Разведчики приуныли. Давали знать себя усталость и напряжение только что окончившихся жестких схваток с боевиками.
– Командир, тебе не кажется, что мы вторглись в вотчину какого-то крутого амира из арабов или афганцев? – спросил, присаживаясь рядом, Кум.
– Почему ты так решил? – насторожился Седой. Это было худшее из всего случившегося за этот бесконечный день.
– А потому, что «духи» были смуглые не по-здешнему, и много длинноволосых. Потом, шапочки-пуштунки на головах, платки-арафатки… Нет, это не местные «духи»!
– Во, блин! А я этого не заметил… Старею, видать… На покой пора…
– Ну, во-первых, у тебя контузия – я же вижу, как тебе хреново все время. Во-вторых, тебе нужно рулить в бою командой, а не обращать внимание на одежду боевиков. Вот и весь ответ. У тебя просто не было ни времени, ни возможности на это.
– Может, и так, Кум. Может, и так… Только вот завел я вас сейчас в самое пекло.
– А у нас были варианты? Мы постоянно уходили от одного боя и нарывались на другой. Так уж сложилось. Расклад сегодня не наш был. А ты здесь ни при чем. Не вини себя зря. Нам пришлось войти сюда. Иного выхода не было!
– Ладно, Кум, отдыхай, – устало сказал Седой. – Считай, что ты меня убедил. Посты расставил по периметру?
– Ну, этот вопрос ты бы мог и не задавать, – легко поднимаясь, ответил Кум. – Конечно, расставил. Но батареи в рациях садятся. До вечера большинство портативных раций сдохнет, имей это в виду.
Седой прилег на камни и с наслаждением вытянул ноги. Только сейчас он понял, насколько измотан и обессилен. Он хотел было поискать в аптечке глюкозу, но вспомнил, что вколол себе последнюю ампулу еще вчера…
К нему подошел Мухин и, смущаясь, протянул кусок шоколада.
– Командир, я не хочу, а тебе не помешает. – Он протянул плитку Седому.
Тот не стал манерничать и захрустел горьким продуктом.
– Можно задать тебе вопрос? – Мухин не уходил.
– Ну задавай, ты ж не зря меня шоколадом угостил, – улыбнулся Седой.
– Вот я уже давно с вами… – Мухин надолго замолчал. – Ну понятно, секретное оборудование. Понятно, что его нужно было вытаскивать с вражеской территории. Но зачем из-за этого людей губить? Я думаю, людей нужно спасать в первую очередь, а не какое-то долбаное оборудование… Пусть оно хоть миллиарды стоит!
– А мы не люди, Виталь. Мы – мишени! Для всех, кто сидит в Ханкале и носит на плечах большие звезды, мы – мишени. И все, что для них важно, это количество пораженных за сутки, за неделю, за месяц мишеней. Как наших, так и вражеских. Генерал ведь звание не офицерское, знаешь?
– Как не офицерское? А какое ж? – удивился Мухин.
– Политическое! – с улыбкой ответил Седой. – Вникни в это и не задавай никому подобных вопросов.
– Н-да! Мне бы такого учителя, как ты… – мечтательно сказал Мухин.
– А у разведчика всего два учителя. Первый – это день, в который ты должен был неминуемо погибнуть, но ты победил врага и выжил. Второй – это день, когда ты должен был победить, одолеть врага, и ты сделал это. Вопреки всему сделал. Все! Если ты пережил два этих дня, больше ничему тебя учить не надо. Просто нечему.