Куда хочет зверь — идет по подземелью,
Аки Солнце по поднебесью.
Он проходит все горы белокаменныя,
Прочищает ручьи и проточины,
Пропущает реки, кладязи студеные:
Куда зверь пойдет — туда ключ кипит.
Когда этот зверь возыграется,
Словно облацы по поднебесью,
Вся Вселенная всколыбается.
Йон копал рогом сыру мать-землю,
Выкопал ключи все кипучии;
Йон пускал по быстрым рякам
И по маленьким ручьявиначкам,
По глубоким, по большим озярам1…
Да выпущу этого зверя на свободу,
На свободу долгожданную,
На свободу желанную.
Да выпускаю Йона от сердца чистого,
От самой земли-матушки, от самого светлого Солнышка,
От самой сильной и чистой стихии.
Да буде таки! Да буде таки!
И случилось невероятное: во время пения водопад начал медленнее течь, стал светлее – искристо-золотым в свете ночи, а сквозь него виднелась фигура перламутрового единорога. Через шторы воды медленно, словно не веря, что это реальность, продвигался чудесный конь. Вышел, огляделся вокруг, кинул взгляд на берег и вдруг громко вскрикнул, потом, чуть разбежавшись, очень высоко прыгнул. В полёте грива единорога развевалась серебром, шкура отливала всеми цветами радуги; крик его подобен звуку колоколов. Винтообразный рог во лбу блестел золотом, как звезда. Перелетев, освобождённый также медленно и царственно подошёл к женщине, уже завершившей пение, посмотрел на неё потрясающе синими глазами-сапфирами и склонил перед ней передние ноги…
Раннее утро… Молодая женщина проснулась, вспоминая в деталях столь необычный сон. Встряхнув гривой своих роскошных волос, она улыбнулась, встала, подошла к трюмо, где находился единорог с танцующей феей. Подумала: «Вот только фей не было во сне!» Взяла в руки фигурку волшебного единорога и обнаружила, что его глаза глубокого синего цвета, раскрашенные глазурью. Ей отчего-то стало легко и светло на душе. После ванной, пройдя на кухню, она увидела бабушку, которая готовила завтрак. Та выжидательно смотрела на внучку.
- Ну как спалось?
- Великолепно! - и рассказала свой сон. Бабушка не перебивая слушала, только местами удивленно вздыхала.
- Думаю, сон этот в руку!
- Время покажет! Спасибо за вкусный завтрак!
И молодая женщина отправилась на работу. Выйдя из дома, она выключила сигнализацию своего чёрного старенького «Лексуса». Села, напевая какую-то песенку. И поехала. По дороге рядом с ней пристроился какой-то водитель тоже «Лексуса», но покруче, последней модели, белого цвета. На повороте она, от греха подальше, пропустила его вперёд. А через несколько минут уже оказалась на стоянке возле работы.
Во дворе своей редакции она увидела всё тот же «Лексус». На капоте ей бросилась в глаза аэрография – единорог. Женщина потрясённо глядела на рисунок – точь-в-точь волшебный конь из её сна. Также ошеломлённо медленно поднялась в фотолабораторию, она положила свою сумку прямо на пол и рухнула в стоящее кресло. Не может быть! Этого не может быть! В лабораторию зашли по очереди еще три фотокора. Небольшое пространство оказалось заполненным. Рабочий день начался взаимными приветствиями и традиционным кофе. Автоматически ответив коллегам и отказавшись от кофе, женщина снова вспоминала свой сон. Заглянула секретарша:
- Красавишна, тебя к главреду!
Мужчины обернулись на неё:
- Ау-у-у! Дар, тебя к главреду!
- А?
- Спишь что ли?
- Задумалась. А, сейчас, – приведя себя в порядок, она вспомнила, что сегодня надела тёмно-синий брючный костюм, выгодно подчёркивающий её фигуру. Мужчины привычно восхищенно посмотрели ей вслед: красавица!
В приёмной её направили в конференц-зал: мол, там ждут. Сердце билось так, словно продиралась сквозь платановые дебри. Открыв дверь, она обнаружила главреда, двух корреспондентов и мужчину приблизительно старше её лет на десять. Поздоровавшись со всеми, Дарэна села, оказавшись почти напротив гостя. Не слыша, о чем говорит главный, она пыталась собраться с мыслями.
- Так кто из вас поедет на эту ферму?
- Давайте я, - отозвался ближайший к ней журналист.
- Хорошо, а вот фотограф у вас самый лучший – Дарэна. У неё животные на фотографиях – как живые!
- Когда ехать? – наконец отозвалась женщина и подняла взгляд прямо в глаза незнакомца – они были глубокого синего цвета.