— Я не знал что это ты, отец… — тихо прохрипел он.
— Зак… — помедлил Виктор. Треск тишины давил больше, чем жжение от перцового баллончика. — Ты что, обдолбался? Говори правду! И что это за херня с наличкой? Где твоя карта?
Крик отца отдавался эхом в трубке и Зак машинально убрал телефон подальше. Его всегда удивляла эта его черта. Виктор мог спокойно использовать людей, как инструменты, выжать из них все, что можно, а потом выбросить. Он мог отправить на смерть человека, если это было выгодно. Но наркотики? Это было для него личной неприязнью.
— Я не употребляю. Наркотики — высшая кара, но выше них стоишь ты и караешь каждого, кто считает, что минутная слабость стоит своей жизни.
— Хорошо, — голос Виктора стал мягче. — Я рад, что ты помнишь мои наставления.
В голове Зака всплыло воспоминание как он, будучи десятилетним ребенком, пришел вместе с отцом на заброшенный склад. Там на стуле, привязанный, сидел молодой парень, вряд ли достигший 25 лет. В помещении стоял спертый воздух, с ароматами гнили и разложения. Голова парня была опущена, и Зак не видел его лица, но видел бледные руки, в синяках огромных красных язвах. Виктор подвел Зака ближе и тот увидел, как слюна стекает из рта парня, словно у бешеного пса. Отец что-то объяснял ему про вред наркотиков, но все его слова тонули эхом в голове. Зак не мог оторвать взгляд от редко вздымающейся груди парня, и его собственное сердце начало отбивать бешеный ритм. Он так был поглощен этой картиной, что не заметил, как отец поднялся по лестнице на балкон, оставив его один на один с наркоманом. Веревки, которыми он был привязан к стулу, казались тонкими и изъеденными молью. Он дернулся, пытаясь освободиться, и Зак заметил, что они слегка провисли. Его глаза, желтые и полные безумия были прикованы к нему. Зрачок медленно начал расширяться пока совсем не перекрыл радужку. Зак затаил дыхание не в силах пошевелиться. Парня вырвало прямо перед ним, а затем он упал вместе со стулом на бок и веревки сползли с его рук.
Хрип, похожий на предсмертную агонию вырвался из горла парня и Зак покрылся холодным и липким потом от страха. Парень вначале медленно поднялся на локтях, словно не веря в свою удачу, а затем вскочил, словно заведенная игрушка.
— Убей его и получи свою награду, — эхом пронесся голос Виктора и Зак, вместе с парнем посмотрели на него. Никто не знал к кому именно он обратился, но оба понимали, что выйдет отсюда только один из них.
Зак, что есть сил рванул в сторону выхода из здания, но дверь была закрыта. Он слышал, как за ним бежал парень, постоянно спотыкаясь и крича что-то невнятное.
— Помоги мне, отец, — заплакал он, дергая ручку двери.
Секунда и Зак почувствовал, как ногти впиваются ему в плечо, оставляя на нежной детской коже кровавые отметины. Парень пригвоздил Зака к стене с такой силой, что казалось, будто внутри него сломались все ребра. Снова. И снова. Внизу раздавались дикие крики, которые эхом разносились по складу, а наверху, на балконе, стояла гробовая тишина. Виктор стоял на балконе, его лицо оставалось непроницаемым.
Зак кричал от боли, пока наркоман рвал на нем рубашку, оставляя кровавые полосы. Ему было страшно представить, кого видит парень перед собой, раз он готов растерзать ребенка. Лязг металла о камень заставил их повернуть головы. На земле валялся небольшой нож.
— Нет! — пронеслось у Зака в голове. Он быстро толкнул парня и бросился в сторону ножа. Ноги тряслись, руки онемели от боли и из-за слез он практически не видел куда бежит.
— Стой! — крикнул он, схватив нож и направив его в сторону парня. — Я…я убью тебя. — Кричал он сквозь всхлипы.
Парень рассмеялся и бросился на него. Последнее, что ощутил Зак, это как на него падает тяжело тело парня, накрывая словно одеяло. Он чувствовал, как кровь стекает по костяшкам. Зак оттолкнул его от себя и заметив как парень еще дышит, сел ему на грудь и начал втыкать нож снова и снова. Он входил в плоть, словно горячий нож в масло. Кровь брызгала во все стороны, заливая лицо и руки, а в ушах шумел адреналин, заставляющий убивать, ради жизни. Он перестал чувствовать боль, только ярость и желание выжить.
Холодная рука легла ему на плечо, и он вскочил, направив нож на нового врага.
— Хватит, Зак, — холодно сказал Виктор. — Запомни: Наркотики — высшая кара, но выше них стою я. И я готов карать каждого, кто считает, что минутная слабость стоит жизни.
Зак посмотрел на него, а затем на бездыханное тело парня. Руки затряслись и его вырвало. Желчь обожгла язык, смешавшись с солеными слезами.
Он упал на колени и словно зверь издал дикий, раздирающий душу в клочья крик. Мир вокруг него рушился по крупицам. Зак мечтал вырваться и не стать как отец, но теперь он убил человека и самое страшное, что отец был готов пожертвовать им, ради того, чтобы преподать урок.
— Зак? Ты меня слышишь? — раздался голос Виктора в телефонной трубке. Зак вздрогнул, его сердце по-прежнему бешено колотилось, а в голове эхом звучали слова отца.
— А? Да… я слышу… — боль от перцового баллончика сменилась головной болью. Воспоминания были гвоздем, царапающим его мозг. — Я просто снял наличку, чтобы… мне просто нужны были деньги и всё. Ничего такого.
— Ладно, не хочешь говорить, не надо. Я сам всё узнаю, — холодно отрезал Виктор и бросил трубку.
Зак вздрогнул, слова отца продолжали звучать в его ушах, словно приговор. Гнев, страх и одиночество переплелись в дикий клубок. Он чувствовал, как тьма сгущается внутри, поглощая его. Зак развернулся, его шаги были неуверенными, но решительными. Он решил отвлечься, и лучшим вариантом был — клуб. Место порока, похоти и хаоса. Всё то, что так манило его.