Рони отступает в сторону. Рядом вдруг оказывается человек. Грузный мужчина в поношенной жилетке рисует линию пальцем от одного края безумной картины к другому.
- Те, кому удалось сохранить душу, сюда попадают только они. Видишь там? – он резко крутится на пятках, и движением руки раскручивает Рони, пока ядовитые краски не жухнут. Остается только пустошь и гора коробок. – Это места тех, кто исчез навсегда. Все, что от них осталось – коробка с воспоминаниями. И пока она их хранит, эта куча будет только расти.
Мужик досадливо качает головой и подкидывает еще одну коробку к середине свалки.
- Кто хранит? – спрашивает Рони
- Моя глупая дочь, - мужик достает из внутреннего кармана помятую с одного бока фляжку и прикладывает ее к губам. – Никогда не мог понять эту ее любовь к низшим существам. А теперь еще ты. Даже не знаю, вроде в угол ее ставить поздно.
Кулаки Рони Гума становятся неподъемными и как будто живыми.
- Линнель - твоя дочь? Значит, ты – Сарун.
- Значит, - соглашается он.
- Сейчас она рискует умереть, поэтому, покажи, где здесь выход, - Рони нетерпеливо переминается с ноги на ногу.
- В этом нет необходимости, - Сарун улыбается и прячет распухшие толстые пальцы в боковых карманах жилета.
- Она может погибнуть!
- Я дам ей новую жизнь. Новое тело. Быть может, если она пройдет еще один круг жизни, то перестанет совершать эту ошибку.
- Что за?! - инспектор хватает мужика за грудки и встряхивает. Его карманы звенят и громыхают.
В одно мгновенье Рони оказывается на земле, лицом зарытый в холодную грязь, она лезет в ноздри и рот. Рони хрипит и брыкается, но встать или хотя бы повернуть голову не может.
Сарун стоит рядом. Рони чувствует его по той тяжести, что топит обездвиженное тело в раскисшей земле. Сарун говорит тихо, с едва заметным присвистом:
- Каждый должен нести свое наказание, человек ты, боли или бог. Знаешь, кто совершает самое большое количество грехов? Человек! Его жизнь самая короткая и самая грязная. Человек заслужил ту жизнь, которую проживает. Но Айра, глупая девчонка, полюбила их, вообразила, что что-то разглядела за их ничтожеством и себялюбием. Она сказала, что они заслужили ее дар. Отдать им часть своей жизни – самое бессмысленное, что могла сделать боли. Правила - есть правила, здесь мы все равны: и люди, и боги. Мне пришлось наказать ее: подарить ей человеческое слабое тело, способное чувствовать холод, голод, боль, то, которое изнашивается и приходит в негодность. Она умирала дважды, ужасной постыдной смертью. Потому что снова привязывалась к людям, а те ее предавали. Всегда – так буде всегда. На этот раз она переродилась в теле Линнель Бери. Она хотела завершить этот круг и вернуться домой, поэтому так цеплялась за это лекарство, что делает ее совершенной. Но, кажется, даже оно не помогло ей справиться с этой слабостью - любовью к человеку.
Рони мычит и разбивает кулаками землю.
- Ну что там? – Сарун ставит инспектора на ноги, недовольно ощупывает его взглядом.
Инспектор Гум отплевывает грязь и вытирает рукавом лицом. Глаза застилает мутная пленка, но, сколько ни вытирай, ясность не возвращается.
- С таким отцом начнешь мечтать стать сиротой, - сквозь кривую улыбку говорит Рони. – Никогда не думал, почему она полюбила слабых себялюбивых существ?
- Будь добр, разъясни причины, - толстые пальца Саруна ныряют в карманы жилета, лицо лосниться на солнце.
- Мы умеем любить в благодарность, любить вопреки, любить безответно, любить в ответ на любовь. Мы можем подарить так много чувств: от постыдных до самых чистых. А что умеешь ты, кроме этих фокусов? – Рони дергает подбородком в сторону кучи с коробками, и, не дожидаясь ответа, уходит прочь от этого жирного бухающего божка.
- Знаешь, Сарун, я не позволю ей вернуться в этот склеп! – орет он и шагает вперед, размашисто, чавкая босыми ногами в грязи.
На губах играет отчаянная шальная улыбка. Он не знает, как выбраться отсюда, но точно найдет способ.
***
Лин бежит из ветхового домика прямиком к машине инспектора. Она садится на водительское место и откидывается на спинку. Ее сотрясает дрожь, неуместная и пронизывающая до самых костей. На плечах висит куртка Рони, руки тонут в широких рукавах. Лин нащупывает во внутреннем кармане плоскую флягу с настойкой, с трудом отвинчивает крышку и прикладывается к горькой теплой жиже. Покусанные губы обжигает. Линнель шипит и швыряет флягу на соседнее кресло. Напиток булькает и стекает на пол. Запах алкоголя окутывает салон машины. Лин прикрывает глаза, несколько минут мысли ее вертятся вокруг мужчины, которого она бросила в Гранях. Рони Гум выберется сам, напоминает она себе, но горло отчего-то обвивает колючая проволока. Девушка прячет заледеневшие ладони в глубокие карманы и еще несколько мгновений сидит в абсолютном бездействии.