Линнель обнаруживает в глубине кармана и вытаскивает на свет маленький прямоугольник – карточку Биса. Закрепляет ее на руле. Замок на груди открывается и сбрасывает тугую цепь. Линнель выдыхает порывисто, свободно и заводит мотор старенькой машины.
Машина не слушается, кряхтит и норовит съехать в сторону, Лин давит на руль изо всех сил, но тот выскальзывает и прокручивается. Когда она доезжает до мусорного коллектора, пальцы ее сводит от напряжения, она с трудом отрывает их от обода руля. Открывает дверь и вываливается из машины на старую разбитую дорогу.
Она бросает машину возле контейнеров с мусором и идет к главным воротам – не к чему пробираться в дом тайными ходами, когда тебя приглашали.
Тяжелое крепкое полотно ворот отодвигается с глухим лязгом. Лин заходит во двор и быстро осматривается. Все как раньше: запущенный двор, сухие мертвые деревья и безликие мужчины – охрана канцлера. Дядя встречает ее на крыльце. Он смотрит на Лин взглядом человека, который слишком долго ждал и теперь смертельно устал. Линнель замечает внутри себя какое-то новое горькое чувство. Она останавливается напротив мужчины – старшего в их немногочисленном роду - и склоняет голову в приветствии. Он отвечает ей коротким поклоном. Со двора исчезают все посторонние, оставляя их одних.
– Пройдем, Лили, – Летер открывает дверь и пропускает племянницу внутрь дома, – Ты как раз к завтраку.
Он проходит вглубь, поднимая ботинками столб пыли в воздух. Лин следует за ним, пытаясь рассмотреть в темных углах комнат хоть какое-то напоминание о его пленниках.
– Елена в комнате, а Антариса пришлось запереть, – угадывает ее мысли дядя. – Это ты дала ему имя? Айрис?
– Как он?
Летер поднимается по лестнице тяжело и медленно, на средине пути спотыкается и едва не падает навзничь. Линнель поддерживает его за плечи, приседая от тяжести мужского тела. Горечь алкоголя и спелых апельсинов бьет в нос. Лин морщится и подталкивает его вперед. Летер останавливается и поворачивается к Лин. Отпечаток усталости и пьянства лежит на осунувшемся посеревшем лице. Он пытается улыбнуться, но получается кисло и болезненно.
– Почему «Айрис» – Сердце Айры? Твое сердце… Хм, – мужчина ласково гладит Линнель по голове, – Ты так похожа на свою мать. Та вечно привязывалась к этим существам – это и свело ее с ума. У твоего «Сердца» есть некоторые проблемы, – он отворачивается и продолжает свой подъем, ведет ее по коридору к комнате, что когда-то была спальней маленькой девочки Линнель, – Сильный. Злой. Опасный. И абсолютно зависимый от женщины. Он напоминает мне себя в те безумные годы. Прими душ – твой запах невыносим. И спускайся в столовую…
Линнель останавливается на пороге комнаты.
– У меня мало времени, – перебивает она его.
– Тогда поторопись! – взгляд Летера теряет прежнюю усталость и слабость, становится жестким. – Десяти минут тебе хватит. В шкафу найдешь свежее платье. В конце концов, ты не безродная дворняжка. Приведи себя в порядок. И покончим уже со всем этим!
Он уходит, оставляя дверь нараспашку. Лин прячется в ванной комнате и ощупывает ошейник под воротом. Она пытается увидеть в зеркале цвет сигнальной лампочки, и когда легкий желтый отблеск ложится на ее шею, облегченно выдыхает.
***
Инспектор Гум уверен, что дорога обрисовывает ту самую гору из коробок. Божок оказался с юмором, заставил Рони наворачивать сотни кругов, пока кожа на ногах не повисла клоками. Пот струиться по лицу, шее, спине. Но Рони, стиснув зубы, продолжает идти прямо по коварной тропе.
И вдруг проваливается вниз. Ныряет с головой в рыхлую землю, которая забивается в уши, нос, рот. Пальцы цепляются за края, пытаясь ухватиться, но комья рассыпаются в руках, и тело все глубже засасывает в бесконечную нору.