- Мой дар был не ко времени, для кого-то стал губителен, - тихо признается Лин. - Моя ошибка. Отец был прав: слишком высокомерно было навязывает людям свое благословение. За свою ошибку я плачу не одну сотню лет. Ты готов заплатить за свою, дядя?
Лин поднимает глаза от пола, горящие диким светом и наваливается на Летера всем весом. Держит одной рукой его за шею, а другую прижимает к широкой груди, там, где бьется мятежное неспокойное сердце.
– Нет! Пусти его!– отчаянный крик Елены она слышит уже за пределами этого мира, на пути к Граням.
– Ты хотел знать, как я сдерживаю две души в одном теле? – шепчет Лин в неподвижное лицо своего дяди. – Я и есть она. Нет никакой второй души! Нет Линнель и Айры в этом теле. Есть Я, и все, что внутри меня – это тоже Я. Я – Линнель; Я – Айра. Просто имена.
Пространство вокруг них рябит и вздрагивает, а после и вовсе меняется. Их уносит в причудливый путаный мир Граней: мелькают обрывки дороги, старой покосившейся калитки, низких деревьев, маленьких мешков, в которых хранятся измученные души. Они кружат внутри всего этого словно два листа, оторвавшиеся от ветки.
– Я – Айра, дочь хранителя Граней. Я - Линнель Бери, обреченная умирать за каждого Особенного. Ты, согрешивший против живых существ, готов платить мне за исцеление? Готов понести свое наказание?
– Да, Айра, – Летер склоняет голову, лицо его за многие годы расслабляется, умиротворение завладевает им.
Линнель вдавливает руку в грудь, она проходит сквозь кожу и плоть как будто это бумага. Добирается до пульсирующей мышцы и сжимает ее. В руках бьется душа, неистово рвется прочь. Лин держит ее, теплую, словно комок живого существа и тянет прочь из тела. Визг разрывает пространство, сотрясает воздух. Слезы стекают по обычно бесстрастному лицу, но Линнель не останавливается – рвет душу на две части.
Все заканчивается резко – мир просто меркнет.
Лин выпускает Летера из рук, и две разъединенные души так и остаются в его теле. Его вышвыривает из Граней назад в собственную столовую.
Летер покачивается на слабых ногах и растерянно озирается по сторонам. В ушах стоит дикий свист. Он трясет головой, но звук не смолкает. Елена, забившись в угол, рыдает в голос, сотрясаясь всем телом, но как только видит, что Летер смотрит на нее вполне осознанно, кидается к нему с хриплым сорванным криком. Она зачем-то обнимает его и целует мокрыми от слез губами мужское лицо.
– Лини, что это?! Как это снять? Лини!!!
Айрис, согнувшись над телом Линнель, трясет ее и рвет ворот платья. Пронзительный писк издает ошейник вокруг длинной шеи. Линнель хрипит и раздирает пальцы о доски. Летер отступает, он знает, что это за украшение. Ноги его подводят, он опирается на стол. Айрис все еще кричит и пытается содрать металлический обод, только Лин уже не мечется, и хрипы не разрывают передавленное горло.
– Лини!!!
Глава 14
Инспектор Рони Гум успевает проскочить под рукой оденера и влететь в дом первым – Линнель лежит на полу, раскинув руки в сторону. Рони хватает за плечи Антариса и отшвыривает его от Линнель.
Бледная. Неподвижная. В окружении пронзительного свиста. Мерзкий звук ввинчивается в голову, отражаясь дрожью в руках и груди. Рони приподнимает голову Линнель и запускает руку под влажные волосы. Он по памяти вводит ключ. Внезапная тишина забивается внутрь ушных раковин как вата. Рони прижимается к лиловым губам и вдыхает в рот Линель горячий воздух, отрывается лишь на мгновенье, чтобы проглотить как можно больше воздуха. Голова идет кругом. Рони опирается на трясущиеся руки и обреченно ждет, но худая грудь девушки не начинает движение.
– Упрямая девчонка! – бесится Рони и трясет Линнель за плечи. – Дыши! Дыши, что бы я сам свернул тебе шею!
Он встряхивает ее изо всех сил, острый подбородок запрокидывается вверх, открывая изогнутую исчерченную венами шею и полоску красной воспаленной кожи под ободом ошейника.
Как же тихо, настолько, что Рони слышит – она не дышит. Он судорожно закатывает рукав тонкого платья и прижимает два пальца к холодному запястью. Кровь тоже предательски молчит. Рони убил ее. Он отстегивает ошейник и с криком швыряет его в стену. Бьет по бледным щекам, со злости, не разбирая силу удара. Кровь из разбитой губы размазывается по лицу Линнель.