– Я не могу… – хрипит Линнель и падает лицом в землю, почти касаясь босых ног отца. – Только не он…
– Ты можешь предложить кого-то взамен? – голос отца опасно срывается до звонкого вскрика, – Осторожней, Айра, ты ступаешь на тонкий лед. Просто сделай то, что должна.
Голова идет кругом, вертит так, что ее или оторвет, или Линнель стошнит. Кинжал пляшет в дрожащей руке.
– Не могу, – упрямо повторят она.
– Тогда прими его наказание! – гремит Сарун.
Лин придавливает к земле, словно бетонной стеной. С трудом поднимает взгляд на необъятного, разозленного хозяина Граней, и в груди просыпается до того дремавшее чувство силы. Божество в ее теле делает новый полный вдох, даруя необъяснимый покой.
Линнель разворачивает кинжал в руке и одним махом бьет себя в грудь. Лезвие с легкость проходит плоть и застревает в сердце. Секунду ей кажется, что ничего не поменялось, но следом приходит мучительная острая боль. Линнель с криком валится на землю, руки судорожно цепляются за рукоять. Темное пятно растекается по груди, и в один миг платье меняет цвет на багровый.
– Это твой выбор? Желаешь жить с этой болью? Что ж, кинжал останется в твоем сердце до тех пор, пока Айрис не умрет. Мне жаль, дочка, что ты стала такой слабой.
Линнель почти не разбирает слов, поджимает колени к животу, привыкая к новой боли в теле. Искусанные губы обиженно поджимаются, свежие раны разъедает что-то соленой. Лин слизывает капли и быстрым мазком стирает с лица слезы, оставляя на коже кровавый след. Горячая мягкая ладонь отца нежно касается щеки. Лин прикрывает глаза, отдаваясь такой редкой ласке.
– Забери свой подарок, он не заслуживает его, – тихо просит отец и отпускает Лин коротким взмахом руки, так и не посмотрев на нее.
Он так и не сказал, что однажды Лин снова станет Айрой и вернется домой.
Мир тонет в серости и тихом, едва уловимом гудении. Крупное тело отца вытягивается и блекнет, пока совсем не растворяется в воздухе, и реальность не гаснет окончательно.
Лин открывает глаза в абсолютной темноте, ее руки привязаны по бокам к чему-то металлическому и холодному. Едкий запах лекарства щекотит ноздри. Лин звонко чихает, и свет тут же вспыхивает желтым пятном.
Лицо Рони Гума склоняется над ней, и тонкая улыбка, не скрывающая ярости, искажает рот инспектора.
– Доброе утро, девочка! Мы все тебя ждем.
Линнель хмурится, всматриваясь в непривычно бледного инспектора Гума. Грудь жжет, и первые ростки беспокойства тонут в разливающейся по телу боли. Лин смотри за спину инспектору, но никого кроме их двоих в плате нет.
Она хочет спросить, в порядки ли Рони, но язык не слушается, поэтому отводит взгляд на белую обшарпанную стену.
– Давно я сплю? – без интереса спрашивает она.
– Три дня.
Он стоит, сложив руки на груди, будто ожидая от Линнель чего-то важного. Взгляд беспокойно мечется по прикованным рукам. Лин отмечает насколько осунулось лицо Рони. Он здесь – без конвоя. Использовал дар? Или за его амбиции платить будет Лин? Она сглатывает, горечь стекает по горлу. Вопрос, был ли он все время здесь, повисает на кончике языка. Но спрашивает она совсем не об этом:
– Где Айрис?
Тяжелая плотная тишина растет между ними словно бетонная стена. Рони Гум отходит от кровати, и Лин перестает избегать его взгляда.
– Я хочу увидеть его, – настаивает Линнель, словно не замечая, как темнеет лицо инспектора, и поджимаются острые губы. – Скажи им, что я должна увидеть его!
Лин пытается вскочить, но цепи роняют ее на постель, голова тонет в мягкой подушке. И все кажется еще более нелепым, чем есть.
Рони Гум разворачивается и молча уходит из палаты. Как только дверь со скрипом встает на место, свет вновь гаснет.
Глава 16
Рони Гум не спеша идет от изолятора в свой кабинет. Он сосредоточен исключительно на шагах, иногда проговаривает вслух счет, старается не сбиться. Для этого приходиться не отвечать на приветствие законников и вообще не поднимать головы от истертых носков собственных бот.
Он без стука заходит в кабинет, прямиком к окну и раскрывает его. Едкий вкус сигареты опаляет гортань. Рони затягивается до мушек перед глазами. Дым забивается в рот, и инспектор Гум глухо закашливается. Он в отчаянии вышвыривает окурок и захлопывает окно, отчего стекла в раме со звоном вздрагивают. Рони еще мгновение смотрит, как тухнут в воздухе искры сигареты и разбиваются о гладкий камень.