Он вновь окунается в бумаги, закапываясь в них подобно жуку в сухой облетевшей листве. За спиной Линнель раздается громкий удовлетворенный вздох. И тут же сладкий запах духов растекается в воздухе, словно Нана разлила флакон с духами в честь ухода незваной гостьи.
– Инспектор Гум, – не унимается осмелевшая Линнель, – я прошу свидания с Антарисом Вином.
Шорох бумаги резко обрывается.
– Напомни мне сан Линнель, что я тебе сказал в последнюю нашу встречу? – Рони Гум продолжает изучать канцелярскую писанину на очередном листе, спрашивая сухо, как бы между прочим.
Линнель облизывает пересохшие губы.
– «Не попадайся мне больше на глаза», – повторяет его же слова Лин. – Но я хочу увидеть Айриса…
– Дерьмо! – Рони подскакивает на ноги, стул с грохотом валится на пол. – Ты когда-нибудь уймешься, или мне выволочь тебя за волосы из моего кабинета?
Одного мгновения хватает, что бы Линнель запрыгнула на стол и выдернула бенти из нагрудной кобуры Гума. Он качается вперед, но тут же насаживается подбородком на дуло собственного оружия. Рот инспектора растягивается в улыбке. Дрожь прокатывается по онемевшему позвонку Линнель от жесткого оскала Рони Гума.
Дверь с треском отлетает в сторону и в кабинет вваливается раскрасневшаяся Елена.
– Мы пришли за Айрисом! – взволнованно кричит она и замирает с раскинутыми в стороны руками, уставившись на оружие в руках Линнель.
– Ооо, девочки, да вы прям команда, – насмешливо произносит Рони. – Удивляюсь вашей сплоченности.
Нана вдруг отмирает и, хватаясь за карандаш, словно за единственное свое оружие окидывает девушек возмущенным взглядом.
– Инспектор Гум, почему вы позволяете…
– Займись отчетом, Нана, – холодно обрывает он помощницу, и та и впрямь принимается усердно за писанину перед ней.
Линнель чувствует себя обманутой, глупой и как будто слепой, видя, как ловко и легко инспектор Гум применяет силу на своей помощнице. И, кажется, что вот сейчас он прикажет ей отдать пистолет и проваливать, но Рони Гум просто ждет, как будто его пугает оружие в руках Линнель.
– Ты сошла с ума, девочка, – ласково шепчет инспектор, и кожа Линнель покрывается мелкой россыпью пугливых мурашек.
Она крепче сдавливает прохладный металл в руке и надавливает чуть сильнее, заставляя инспектора немного запрокинуть голову.
– Веди нас к нему!
– Ты подумала о последствиях?
– Да! Веди нас к нему, – повторяет Линнель.
На губах инспектора вновь появляется вкрадчивая опасная улыбка.
– Ты сегодня блещешь оригинальностью, сан Линнель. Сам канцлер позавидует твоему красноречию.
Руки Линнель холодеют, и резкая тошнота подкатывает к горлу. Ее дядя лежит мертвый в собственном подвале, в клетке, которая предназначалась Линнель. Священный тан выпил из него всю кровь. Проклятие божественного клинка – посмеешь помочь тому, кого наказали, поплатишься сам.
Линнель кажется, что инспектор слишком внимательно всматривается в ее лицо, но наваждение тут же растворяется в привычном прищуренном взгляде.
– Ну что ж, – вдруг сдается он, – прошу за мной.
Линенель идет сзади Рони Гума, пряча наставленный в спину пистолет под форменной курткой. Со стороны выглядит так, словно она его обнимает, и некстати довольный вид инспектора окончательно сбивает Лин с толку. Елена осторожно ступает по другую сторону от них, подозрительно косясь то на Рони Гума, то на проходящих мимо оденеров. Они выходят из Инспекии за несколько минут, но спина Линнель вся покрывается холодным потом, и ноги предательски подкашиваются. В какой–то момент ей даже начинает казаться, что инспектор придерживает ее, подставляя плечо.
Линнель заставляет инспектора пролезть на место водителя через пассажирское сиденье, и сама усаживается рядом, неловко держа Рони на прицеле. Елена быстро прыгает на заднее сиденье.
– Все пристегнулись? – интересуется Инспектор и, не дожидаясь ответа, срывается с места. Машина один раз харкает клубом черного дыма и шумно начинает катить по столетнему гладкому булыжнику.