Они быстро выезжают из центральной части города, все глубже забираясь в неприглядный район Тройн, заросший колючими кустами и заброшенными постройками, которые больше похоже на памятники к собственным могилам, чем на чье-то жилье. Но здесь тоже живут люди, обозленные, полуголодные в постоянной дымке горького опьянения. Большая часть из них наркоманы или пьяницы, торгующие собственной жизнью или телом за гроши, которых едва ли хватает на новую дозу.
Им встречаются редкие прохожие, исхудавшими почти до костей, со странной ломаной походкой. Одна из женщин справляет нужду на улице, устроившись под кустом. В ее зубах зажата сигарета, а грязные не по размеру штаны болтаются на согнутых коленях. Рядом с ней стоит мужчина, он ежесекундно прикладывает к губам бутылку с чем-то прозрачным, а когда женщина заканчивает со своими делами, помогает ей подняться и застегнуть штаны.
Лин заворожено следит, как они убираются прочь с улицы, матерясь и громко переругиваясь.
– Айрис здесь? – глухо спрашивает Елена.
– Нет, он забрался еще дальше.
– Как он выбрался? – вдруг спрашивает девушка, с сомнением взирая на инспектора.
Он смеется резко, от души. Линнель ошалело вздрагивает. Револьвер подскакивает в неверных руках, но Лин умудряется его поймать и суетливо развернуть в пальцах, что бы вновь наставить дуло на Рони Гума. Тот лишь чуть склоняет голову, прядь волос скользит из–за уха, пряча исхудавшее лицо.
– Осторожней девочка, а то пристрелишь, – в голосе инспектора все еще слышится смех, и Линнель с трудом удерживается от того, чтобы вытянуть шею и рассмотреть во всех подробностях жесткий профиль.
– Ему кто-то помог? – Лин не отрываясь смотрит исподлобья и чуть морщиться, когда инспектор окатывает ее до тошноты снисходительным взглядом.
– Вы серьезно только сейчас об этом подумали? Вы абсолютные идиотки! – продолжает веселиться Рони Гум. – Откуда мне знать, как?! Может, задолбал охрану своим вечным нытьем.
Рони играет пальцами на руле, разминает шею, словно готовясь к бою, и машина ныряет в густые лесные заросли, оставляя за спиной гнилой район.
– Он же особь, – уже без тени веселья говорит Рони. – Хрен его знает, как он заставил их забыть о себе. Он просто свалил.
Лин внимательно смотрит за тем, как горько дергается уголок рта инспектора. Он сжимает сухие губы, упрямо следит за дорогой. Линнель очень хочет сказать Рони Гуму, что Айрис теперь человек, но отчего-то молчит. Она пересекается взглядом с Еленой, та чуть заметно кивает, как будто знает, о чем думает Линнель.
– Это хорошо, что он смог уйти. Теперь весь этот ужас можно оставить позади и разойтись каждый своей дорогой, – торопливо шепчет Елена, подавшись чуть вперед, так что, ее белокурая голова покачивается в такт движению между двумя затертыми спинками передних сидений. – Я просто хотела сказать, инспектор Гум, что мы вовсе не собирались делать это так, – она красноречиво дергает подбородком в сторону бенти. – Лини должна была с вами поговорить, но разговаривать она не очень-то умеет. Ну а теперь будет крайне глупо убрать эту штуковину и понадеется на вашу снисходительность. Так что придется ехать так. Надеюсь, вы понимаете?
– Понимаю, девочки, – с легкостью соглашается инспектор и оставшийся путь не произносит больше ни слова.
Глава 19
Рони Гум глушит мотор. Осторожно следит, как застыла глупая девчонка, взирая на старый дом. Тот самый, в котором они ночевали, в котором паршивка предала его.
– Он здесь, – Рони открывает дверь машины и выныривает из салона. Линнель вздрагивает, пытается снова взять его на прицел, но Рони уже топает в сторону хлипкой двери.
Как можно быть настолько наивной?! Это самое никчемное похищение из всех, с какими он сталкивался. Девочки его догоняют, в тот момент, когда дверь настежь распахнута, а на пороге стоит сонный, полуголый Антарис Вин. Долбанный засранец, мог бы нацепить штаны.
Елена как кошка прыгает вперед, отпихивает Рони плечом и повисает на шее Вина.
– Айрис! Глупый мальчишка! – она бессовестно цепляется за остолбеневшего парня, не замечая, что тот не обнимает ее в ответ.