Линнель выходит вперед, останавливается рядом с Рони. Руки ее беспомощно висят, и бенти странно болтается в пальцах. Рони осторожно забирает оружие, она даже не шевелится, все лупится на парня.
– Что вы здесь делаете? – зло спрашивает он.
Линнель опускает голову, и Рони сжимает прохладную рукоять бенти.
– Как что? – мелодичный голосок Елены странно вливается в немую сцену. – Мы пришли за тобой. Я видела, что она натворила. Ты думал, я смогу тебя бросить?!
Она кладет ладошки на голую грудь, и Айрис осторожно убирает их.
– Ли–ни, – тягуче произносит он, и девчонка как собачонка на поводке делает шаг к нему, – что она здесь делает?
Рони стискивает зубы. Какого хрена в его жизни все могло так развернуться.
– Дядя мертв, – глухо произносит Линнель, и Рони весь подбирается, словно готовясь к прыжку. – Дарен вытащил Священный тан из моей груди. Мне теперь совсем не больно, а он истек кровью.
Она говорит тихо, едва разлепляя губы, и каким-то отстраненным не своим голосом. Рони присвистывает в восхищении. Это ребятки сейчас обсуждают смерть канцлера, удивительно спокойно и без особого интереса. Только Елена вздрагивает всем телом и прижимается еще крепче к мальчишке.
– Он был для меня? – спрашивает он, и Линнель вновь опускает голову. – Ты выменяла мою жизнь на дар? – девчонка упрямо молчит, но Айрис не проявляет ни капли нетерпения, только ухмыляется. – Твой отец, я рад, что мне не придется с ним встретиться. Очень хочется дать ему по роже. Идемте в дом…
Он резко поворачивается и тянет за собой Елену, они скрываются в темноте узкого коридорчика, и прежде чем Линнель успевает сделать первый шаг по направлению к дому, Рони Гум протыкает толстую ткань куртки иглой, спуская снотворное в мышцы девчонки. Она дергается и плашмя валиться спиной в руки Рони Гума.
– Покатаемся, девочка, – шепчет Рони ей на ухо, хотя знает, что она не слышит, и закидывает обмякшее тело на плечо.
Айрис оборачивается уже на середине тусклой комнаты. Его распирает от желания ударить или удариться самому. Елена стоит напротив, опустив свои прозрачные глаза в пол. Вся ее энергия вдруг испарилась, оставив совсем слабой и неуверенной. Ноги сами несут Айриса к девушке, он осторожно кладет ладонь ей на макушку и мягко гладит.
– Иди, поешь, – просит Айрис и подталкивает к столу.
Тут же накладывает кашу в глубокую миску и подставляет еще один стул рядом со своим. Почему он рядом с ней всегда такой… Такой беспозвоночный идиот?
Губы Елены вздрагивают в неуверенной улыбке, и девушка садится за стол и начинает не спеша есть.
– Ты тоже… – Айрис осекается, понимая, что Линнель в доме нет.
Он за миг прочесывает взглядом весь дом и подлетает к окну, чтобы увидеть, как Инспектор сваливает обмякшее маленькое тело на заднее сиденье машины.
– Больной ублюдок! – ворчит Айрис и качает головой, когда Рони Гум подкладывает под голову валик из свернутой куртки. – Какой заботливый ублюдок…
– Антарис, – Елена зовет его, – поешь со мной.
Он и впрямь садится рядом, вот только еда перестает казаться ему сносной, как будто в тарелке грязь. Он продолжает нагребать полную ложку и отправляет все это себе в рот. Остервенело жует, как будто если съест все до последней капли, его ждет награда или на худой конец его не забудут поблагодарить за участие в этой гребанной гонке.
– Ты пойдешь со мной? – вдруг спрашивает Елена, и Айрис швырят ложку.
Каша разлетается хлопьями на стол, на платье Елены и голую грудь Айриса. Он кривится и вытирается замызганным полотенцем, а после протягивает его Елене.
Она молча принимает, не поднимая взгляда от стола.
– Зачем мне с тобой идти…теперь?
– Теперь?
Она вскидывает испуганные глазища, стискивает ложку так, что и без того бледные пальцы становятся прозрачными.
– Я ничего не смогу для тебя сделать, – шепчет Айрис и снова начинает размешивать остатки каши. – Теперь просто человек, у которого ничего нет. Даже это, – он крутит головой, – даже это не мое. Или… – он бросает на Елену жесткий взгляд, – хочешь оплакать канцлера на моей груди? Мне утешить тебя?!