Женщина резко садится на зад, лишившись остатка сил. Плечи ее начинают мелко дрожать, и рыдания вновь сотрясают крупное тело. К счастью инспектора, на этот раз абсолютно отчаянные, и оттого беззвучные. Он слегка откашливается, кое-что помечает в блокноте и вновь обращает внимательный взгляд на взволнованного Коллага.
– Когда вы слышали, что она собирается убить своего отца? – тихо спрашивает он, чтоб не разбудить в женщине новую истерику.
– Вечером, она говорила об этом с какой-то девушкой.
– Какой девушкой? И где она сейчас?
– Я не знаю. Красивая такая, блондинка. Впервые ее видел, Сан Линнель пришла с ней в Красную комнату. А перед тем как войти, девушка предложила убить Син Бери. И она сказала, что думает об этом. После девушка уехала с какими-то мужчинами.
Инспектор трет щетину на подбородке и думает, что нужно обязательно побриться, прежде чем идти с докладом к начальству. Это дело для его карьеры необычайно важно, и он должен быть безупречен со всех сторон. Найти убийцу и побриться! Только так.
– Сан Линнель, – инспектор повторяет учтивое обращение дочери убитого. – За что она хотела убить отца?
Ив поджимает губы и поднимает взгляд выше головы инспектора, вновь возвращаясь к своей ипостаси охранника.
– Не знаю, – сухо произносит Ив Коллаг, ставя точку в разговоре.
Инспектор с улыбкой кивает головой и приказывает оденеру Фокку проводить Ива Коллага, но просит помнить, что он может еще понадобится для следствия, поэтому будет очень признателен, если Коллаг пока не будет покидать усадьбы.
Его место на стуле занимает тучная учительница Гродинс. Она промокает рукавом глаза, словно вдруг вспомнив о своем статусе, который влечет за собой необходимость в любой ситуации оставаться благовоспитанной и сдержанной.
– Инспектор, – начинает женщина тихо, но губы все равно предательски дрожат, – прежде всего, хочу указать на то, что Ив – тупица. Он вряд ли умеет читать, что уж говорить о том, чтобы познать, что на душе у несчастной девочки.
Инспектор Гум неуместно улыбается.
– Я приму это во внимание, синне Гродинс, – он склоняется над записями и как будто действительно отмечает там, что Ив Коллаг не кто иной, как тупица. – Может быть, вы видели кого-то постороннего этим вечером? Или знаете, – он выделяет последнее слово, – кто мог желать смерти Син Бери?
– Сан Гродинс, – поправляет его женщина и зачем-то считает необходимым объяснить это обстоятельство.– Понимаете, я никогда не была замужем. Посвятила свою жизнь обучению деток.
Инспектор понимающе склоняет голову, про себя думая, что последняя детка явно не была столь уж прилежной ученицей. Женщина, встретив поддержку в лице не совсем приятного, но все же образованного человека, воодушевляется и становится на защиту своей подопечной.
– Син Бери нажил себе достаточно врагов. Здесь постоянно появлялись посторонние люди. Чаще ночью. Думаю, вы понимаете, что вряд ли здесь происходило, что-то приличное, раз уж приходилось прятаться в этих странных одеждах и пробираться сюда как преступники, – женщина понижает голос и переходит на свистящий шепот. – Я однажды видела… Это ведь ничего что я рассказываю, ведь син Бери мертв, и ему это не навредит? Так вот, я видела как из этой жуткой комнаты, в которую никого, заметьте, из слуг не пускают, выходил человек в синем плаще, Обмотанный весь как гусеница. И буквально тащил девушку. Еще одну девушку! – она обличительно вздергивает палец вверх. – А она, бедняжка, плакала и упиралась.
Сан Гродинс вытирает скатившуюся по рыхлой щеке слезу. Инспектор с интересом рассматривает ее чуть мутные от слез глаза и подмечает в них скрытую злость.
– Как думаете, кто это был? – спрашивает он, впрочем, не надеясь на ответ.
Женщина передергивает плечами.
– Откуда мне знать? Я сразу же ушла оттуда, пока меня не заметили. Меньше всего мне хотелось оказаться в руках этих бандитов. Я и работу эту не бросила только из-за Линнель. Девочка и так лишена была какой-либо ласки, – взгляд ее вдруг становится откровенно гневным. – Это были те самые девочки, которых заставляют продавать себя. Я уверенна! Син Бери был ужасным человеком, и теперь я могу открыто об этом заявить!
Инспектор Гум ставит еще одну галочку напротив имени дочери убитого и в раздумье постукивает ручкой о поверхность стола. Потом вскидывает сочувственный взгляд на женщину и накрывает ее нервные пальцы широкой ладонью.