Линнель воет. Ее голова трещит на кафеле, ее кости рассыпаются от удара. Еще никогда она не умирала так больно.
Этого особенного звали Одорин…
Линнель Бери блюет кровью между гаражами, и Айрис держит ее за плечи. Его подбородок трясется. А скрюченные пальцы оставляют следы на тонкой коже даже через ватную куртку. Лин знает, что он почувствовал эту смерть, и видел, как Линнель Бери разбилась на тысячи мясных кусков. Она вытирает рот рукавом и пытается выпрямиться на слабых ногах.
– Ты как? – Лин заглядывает ему в глаза. Шапки на голове больше нет, и уши начинают гореть.
– Что за херь, Лини?! Что это было?
Он хватает ее за куртку и встряхивает, вынуждая встать на носочки. Лин с силой вырывает из захвата одежду и поднимает с земли шапку. Она не смотрит больше на Айриса, не хочет видеть его испуганное и растерянное лицо.
– Похоже, даже для тебя это слишком, – тихо говорит она. – Переночуешь сегодня со мной, а потом уходи. От тебя не будет никакого толка. Мне нужен «аурин», а не ты.
– Что это было? – повторяет Айрис, не обращая внимания на ее слова.
Лин оборачивается, лиловые воспаленные губы складываются в ровную, словно линия, улыбку.
– Ты же видел – я умерла!
Глава 11
Лин привела Айриса к старому трехэтажному дому. Большая парадная уныло встречала гостей потрескавшейся краской и неприличными надписями, запах мочи намертво въелся в цементный пол.
Они поднимаются на последний этаж, и Лин немного медлит, пока шарит в кармане куртки в поисках ключа. Стены здесь, как и во всем доме, грязно-зеленого цвета, только надписей значительно меньше. Всего на площадке три квартиры, Лин открывает среднюю, под номером «восемь». Старая дверь, обтянутая клеенкой поверх пожелтевшего поролона, легко отходит в сторону и глухо бьется об угол обувной полки.
Квартирка маленькая и обставлена весьма скудно. В единственной жилой комнате под окном стоит продавленная с левой стороны кровать и двустворчатый шкаф. Старый стул подпирает распахнутую дверь. Три стопки книг ровными башенками лежат на полу вдоль стены. На них плотный слой пыли, Лин рисует на одной из книг знак, похожий на солнце и чуть хмурится.
Она чувствует вибрацию во всем теле. Осколки ампулы с «аурином» всплывают в памяти. Одна инъекция заморозила бы ее на несколько месяцев. Если бы она вколола лекарство себе прямо там, возле еще теплого тела Дори, то сейчас… Лин вскидывает голову к потолку, потому что совсем не может представить, что тогда сейчас с ней было бы, будь она уже под действием «аурина».
– Чья это квартира?
Голос Айриса выдергивает ее из мыслей. Лин оборачивается, парень уже разделся и изучает содержимое шкафа.
– Квартиру снял Дори, мы должны были здесь какое-то время переждать, – Лин тяжело опускается на кровать и снимает куртку, а затем и кофту. – Но все пошло не по плану.
Старая скрипучая дверца с грохотом встает на место. Айрис вытирает руки о штанины и поворачивается к Лин всем телом. Густая челка закрывает хмурый изгиб бровей. Лин откидывается на прохладное покрывало. В нос бьет запыленный ветхий запах старых тряпок. Действие таблеток заканчивается, и тугая выкручивающая боль накатывает на уставшее тело.
– Он не придет? – Айрис вновь отворачивается к шкафу, но стоит перед закрытой дверью, не проявляя былого любопытства.
Лин прикрывает глаза. Под веками вспыхивают зонтики электрического света.
– Поспи со мной, – просит Линнель и хлопает ладонью по покрывалу.
– Дори… – голос Айриса обрывается, тонет в невыносимом звоне.
Лин встряхивает головой, пытаясь очистить уши, но звон лишь усиливается. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что ей нужно закрыться от Айриса, спрятать свое обнаженное нутро. Она выстраивает внутри стену, кирпич к кирпичу. Плотно и надежно закутываясь в панцирь. Этому она научилась еще в детстве, когда дядя искал способ выяснить, что же она такое. Дочь своей матери или своего отца?