– Людей, – поправляет его девушка, – не люблю, когда незнакомые люди прикасаются ко мне.
– Ваше право, – он улыбается одними лишь губами и ловко наклеивает на рану бинт, скрепляя его пластырем. – Пару дней лучше полежать. Вот, купи все это.
Он передает Антарису листок с зашифрованными словами и, собирая инструменты в саквояж, продолжает уверенно наставлять:
– Принимать по схеме. Рану я заклеил, поэтому три дня не мочить. В противном случае есть риск воспаления. Если начнутся осложнения, вам лучше пойти к врачу, – он смотрит на Айриса серьезным осуждающим взглядом. – Я на полном серьезе, Антарис, ей нужен «человеческий» врач. Я не знаю, что у вас тут происходит… И, поверь, знать не хочу, но считаю, что человеческая жизнь слишком ценна, чтобы ей рисковать.
В ванной, где Ийтон три раза намыливает и смывает руки, Айрис осмеливается спросить:
– Ты не знаешь, кто может помочь с «аурином»?
– Бор. Он все в той же дыре, – отвечает Ийтон, не поднимая от раковины головы, ни на секунду не замявшись, как будто вопрос был самым будничным и естественным для врача. – Только, Антарис, не приходи ко мне больше. С наркотиками я дел иметь не хочу. Не впутывай меня во все это. У меня семья, но ты и сам видел. Твоя подружка, покажи ее врачу. Я не про ранение. «Аурин» ведь для нее? Можешь не отвечать, она отличается от нас с тобой. Ее реакции заторможены, пульс замедлен, она как будто законсервированная. Понимаешь, о чем я? Вроде жива , но… Не знаю, как объяснить…
Айрис не понимает, почему в его душе рождается странное чуждое ему желание вступиться за Лини, сказать, что она просто защищается, что это не зависимость, что это ее кокон от боли. Но прикусив губу, опускает голову, и не смотрит больше на старого знакомого, как будто сам стыдится своего порыва. Он заверяет его, что больше не побеспокоит, и сует в руку тугой денежный сверток. Ийтон принимает деньги и покидает квартиру беглецов, попрощавшись с Айрисом легким кивком головы.
Как в тумане Айрис двигается по квартире, из угла в угол, продолжает что-то переставлять и перекладывать. В нос бьет запах антисептика и мази. Лин стонет во сне и хнычит. Туман рассеивается, и Айрис находит себя на кровати, рядом с Лин. Он гладит ее по слипшимся волосам и уговаривает ее скорее выздороветь. Он вконец одурел от слабости и страха перед неизвестностью. Перехватывает маленькую ладошку, и тиски отпускают грудь, высвобождая молодое горячее сердце. Оно снова бьется, и вены вновь наполняются любовью и страстью. Айрис засыпает с именем Елены на губах, так и не выпустив руки Лини.
Глава 13
Тонкая струйка дыма сладко обжигает гортань, инспектор тут же запивает горечь крепким кофе и вытирает ладонью коричневый след от кружки на медицинской карте Линнель Бери. Он снова затягивается и перелистывает страницу отчета. По всему выходит, что на Линнель Бери у него есть пока только нападение на Ива Коллага. Пальчиков на канцелярском ноже нет, а в остальном же отпечатков в кабинете столько, что впору брать всех скопом и распихивать по камерам. Инспектор Гум не знает, что же такого натворил в прошлой жизни Вонс Бери, что ему пришлось долго и мучительно истекать кровью, чувствуя, как жизнь уходит из него. За что же он был наказан этой медленной смертью?
Они с Наной пересмотрели кипу документов, среди которых было ни мало интересного, но не было того единственного, что может выстрелить. Столько никчемного мусора пришлось прочитать, что у Рони начала раскалываться голова. Накладные, договоры, приказы, награждения, вырезки из газет, три бухгалтерские книги, чеки и прочая муть. Он с раздражением откинул очередной отчет и чиркнул зажигалкой, с удовлетворением проследил за крохотным огоньком, чуть успокаиваясь. И взял в руку тонкий сероватый листок из лаборатории с очередными анализами, с шумом вдохнул табачный дым и схватил следующий лист, мысленно целуя тощего лаборанта с посыпанной перхотью головой. На ноже, которым проткнули шею хозяина, были только одни отпечатки – его собственные, а вот остальные результаты были куда интереснее. Он перечитал ровные строчки на желтых шуршащих листах несколько раз, снова и снова возвращаясь в начало текста. И только после шестого раза удовлетворенно откинулся на спинку стула, обдумывая все.
Парень, у которого было только имя, так и остался невидимкой, его отпечатков не было в базе данных. Единственное, что было значимого в его комнате – это стальной короткий клинок с засохшей кровью, анализ которой подтвердил то, что заподозрил Рони Гум после беседы с несколькими служащими. Парень – гражданин второго уровня. Особь. К тому же в его комнате полно пальчиков малышки Линнель