Дори Вэлс, тренер или хрен знает, кто он на самом деле. В договоре найма он числился учителем физической подготовки. Торен государственной службы, командир боевого отряда и прочее-прочее, и все это, конечно, в отставке. Со службы ушел после смерти дочери и пропал на пару лет, а потом оказался в усадьбе Бери. Убит ударом в сердце острым конусовидным предметом. Вокруг него хорошо потоптались, и его совершенно точно обыскивали. Инспектор Гум начинает догадываться почему: результаты анализа мелких осколков с пола показали, что когда-то это была ампула дезутерина, в простонародье «аурин» – психотропное вещество для блокады признаков мутированного гена. Его запретили после того, как несколько десятков людей свихнулись во время его приема. Кровь убитого чиста, он не употреблял даже алкоголь, кровь на клинке из комнаты Айриса тоже без примесей, а вот та кровь, что они обнаружили в старом гараже принадлежит зависимому. Чистая кровь абсолютного человека с зашкаливающим количеством дезутерина в составе. Кто-то плотно сидел на этом дерьме. Что ж, вполне можно потерять над собой контроль.
И теперь самое интересное! Рони Гум крепко затягивается и стряхивает пепел в опустевшую кружку. Отпечатки пальцев на убитом, кровь в гараже – все принадлежит малышке Линнель Бери. Папочка был до бредового скрупулезным в вопросе ее здоровья. Она сдала в частной клинике «Пульс» все мыслимые анализы: от мочи до частиц ногтей. Теперь Рони Гум знал частоту ее сердечных сокращений, у него была формула ее ДНК, а также образцы крови. Эти образцы уже содержали в своем составе дезутерин, лет так с 13, может раньше. Удивительно, если папочка об этом не знал.
Рони пока не может доказать ее причастность к убийству отца, но вот со своим тренером она сплоховала. Теперь Линнель Бери официальная подозреваемая, и ее милая мордашка будет красоваться на всех информационных стенах городка.
– Инспектор… – лицо Наны неожиданно влезает в мечту Рони, – инспектор Гум!
Рони Гум дергает головой и ловит себя на том, что совершенно по-идиотски улыбается. Он опрокидывает остатки кофе и тут же сплевывает, на зубах скрипит пепел от собственной сигареты. Инспектор звучно матерится и размашистым шагом подходит к окну, на котором стоит графин с кипяченой водой.
– Вы в порядке, инспектор? – помощница уже топчется позади него, отравляя его своим парфюмом. – Там подошел управляющий из усадьбы син Бери. Мне проводить его в допросную?
Рони вытирает тыльной стороной ладони губы, во рту остался вкус пепла, и инспектор, кривясь, сглатывает густую слюну.
– Проводи, – подтверждает он и отмечает, что сегодня Нана внимательнее отнеслась к застегиванию пуговиц, но планки рубашки непослушно натянулись на пышной груди, открывая островки сливочной кожи. – И сама подожди меня там. Я скоро подойду.
Нана уходит, а инспектор собирает необходимые для допроса фотографии, документы и свой блокнот с плотной зеленой обложкой, без каких-либо надписей и картинок на ней, и через две минуты приступает к допросу.
Поджарый мужчина, далеко за пятьдесят, в отглаженном темно-сером костюме и накрахмаленной рубашке, сидит на хромированном стуле с мягким кожаным сиденьем, руки его сложены на столе, а взгляд снисходительно-мягкий. Он смотрит на вызывающе женственную белокурую помощницу и чуть покачивает головой своим мыслям. Смотреть на инспектора ему неприятно, и он не пытается скрыть этого. Слишком уж дерзкая у того внешность. В годы молодости Индьяра Ри служители закона выглядели достойно своей роли: опрятная форма, начищенная обувь, короткая стрижка и безукоризненная преданность своему делу. А что теперь? Перед ним сидит лохматый юнец с резинкой на волосах и украшениями в ушах и носу. И, конечно же, в помощницы он взял дамочку, которая единственно чем может выбить показания – это обзор на декольте. Два клоуна на службе у народа. Он не сдерживает снисходительной улыбки, когда девушка под его взглядом ерзает на стуле и неуверенно касается верхней пуговицы на рубашке, проверяя, на месте ли та.
Инспектор Гум протягивает ему фотографию подопечной Вонса Бери, и мужчина замечает несколько кожаных веревочек на запястье инспектора. На фото Линнель в голубом коротком платье, без обуви и заколок на голове. Губа ее еще не зажила после очередного боя с Дори, а ноги сплошь покрыты синяками. Улыбки нет, глаза бездонны и вся эта бездна заполнена пустотой. Словно она под кайфом. Эту фотографию син Бери сделал в своей спальне в прошлом году. День ее рожденья. Индьяра Ри держит фото за уголок и поднимает хмурый взгляд на инспектора.