Инспектор Гум кивает головой и убирает фотографию в папку. Управляющий задерживает дыхание в ожидание, что его, наконец, отпустят. Он и так наговорил сверх меры. И теперь он знает, почему. Его отравили, он пока не понимает как, но его заставили говорить.
Рони Гум тянет жесткие губы в улыбке и вновь принимается вертеть карандаш в пальцах.
– Тогда, что насчет подвала? Кого там держали?
– Людей, – хрипит мужчина и крепко сжимает челюсти в надежде справиться с наваждением.
– Каких? – невинно интересуется инспектор и что-то помечает на линованной странице, – И где они сейчас?
Нана тревожно смотрит на красное лицо управляющего, бросает короткий взгляд на начальника, но тот, кажется, совсем не замечает странных изменений с Индьяром Ри.
– Их продали! – кричит мужчина, понимая, что ему конец, он вырыл себе яму величиной с могилу, – Син Бери продавал особей.
Почему-то Рони Гуму стало невероятно интересно, сколько же сейчас стоит одна особь, но он удержался. Цену он может узнать после, если интерес не угаснет.
– Кому? – Нана оторопело смотрит на управляющего, кажется, этот допрос стал тяжелым испытанием для ее нервов.
Рони с сожаление думает, что она слишком эмоциональна для своей должности и если это не изменится, ему придется искать нового помощника. Индьяра Ри кривит губы в усмешке и бросает на помощницу пронзительный взгляд.
– Тем, кто мог заплатить!
Нана вспыхивает и зло сжимает кулаки. Рони Гум касается ее руки и раздраженно отбрасывает карандаш в сторону. Боль сжимает ему голову и вкручивает пару винтов ему в виски.
– Имена, – требует он, с трудом удерживая голос от рыка.
Управляющий потешно разводит руки в сторону и качает головой.
– Меня не посвящали. Не тот уровень. Мое дело было встретить гостей и проводить. Следить, чтобы особи получали еду и лекарства. Но думаю, вы прекрасно понимаете, какие люди могут позволить себе такие покупки.
– Да, – соглашается инспектор и доверительно сообщает, – А вы, должно быть, понимаете, что пособничество в торговле людьми грозит вам реальным сроком. В ваших интересах указать на того, кто знает имена.
Индьяра Ри сжимает голову и стонет как зверь. Он поднимает горящий взгляд на инспектора и с ненавистью выплевывает:
– Я знаю, что вы это делаете! Теперь во власть берут уродов?
Нана переводит удивленный взгляд на инспектора, лицо которого не выражает ничего, кроме раздражения. Рони с легкостью читает на лице помощницы ненависть к этому мужчине.
– Кто знает имена? – не отступает инспектор, и Индьяра вновь попадает под странное влияние серых глаз.
– Вонс Бери вел журнал. Он в каждом видел предателя. Никому не верил, вот и записывал все сделки. Может кто-то узнал о записях, и решил избавиться от син Бери. Вы нашли журнал?
Они ничего подобного не находили. Но придется пересмотреть все сначала, теперь уже зная, что искать. День становится отвратным. Количество подозреваемых увеличивается до неизвестной величины, а шанс подобраться хоть к кому-нибудь из них стремиться к нулю. Кулаки Рони начинают чесаться, он смотрит на раскрасневшегося мужчину и понимает, что он заслужит пару крепких ударов, но Рони совсем не хочется откачивать потом Нану. Он со злостью косится на помощницу, подумывая отослать ее с допроса, но во время берет себя в руки и фокусируется на записях в блокноте.
Инспектор задает еще несколько вопросов о парне, который исчез вместе с дочерью хозяина. Но управляющий ничего о нем не знает, кроме того что он был особью и каким-то образом присматривал за Линнель Бери. Под конец беседы инспектор чуть ли не скрипит зубами. По всему выходит, что за малышкой Линнель присматривал каждый второй, но просмотрели ее все.
Спустя час Рони Гум раздраженно хлопает дверью своего кабинета и заваливается на стул с таким размахом, словно это кресло, а не старое казенное барахло, которое опасливо скрипит под тяжелым телом. Он зажимает сигарету между двумя пальцев и чиркает зажигалкой. Нана топчется в проходе, держа под мышкой желтую папку с документами.
Инспектор Гум запускает в легкие горячую струйку дыма и выдыхает ноздрями, шумно как вскипевший чайник. Сейчас бы открутить все мысли до нуля, и накатать все часы заново. Он косится на помощницу, волосы которой выбились из хвоста и игриво касаются шеи. Сегодня она обходила его по кругу, тайком поглядывая со своего рабочего места. Каждый раз Рони чувствовал этот ее взгляд: недоуменный и любопытный одновременно. Боится, что он нагнет ее прямо в кабинете? Инспектор фыркает и стряхивает пепел мимо пепельницы, на старый исчерченный трещинами и царапинами стол.