– Что думаешь? – на самом деле ему плевать, что она там думает, но он никак не может решить, что делать с полученной информацией.
Она проходит все-таки в кабинет и неуверенно застывает перед инспектором.
– Я… я думаю, что журнал могла забрать Линнель.
Уголок рта мужчины дергается, он сжимает большим и указательным пальцем переносицу. Он что, вытрахал ей мозги?!
– Нана, – он честно старается сдержаться, но звуки выкатываются изо рта с недовольным рыком, – стоит ли давать ход этому делу с такого ракурса?
Помощница обижено поджимает губы и вздергивает подбородок.
– Мы в первую очередь служим закону! – пафосно заявляет она, и инспектор взрывается сухим смехом.
– Девочка моя, – он все еще улыбается и теперь намного нежнее смотрит на свою помощницу, – каким же дерьмом забита твоя голова! Мы служим тем, кто держит в руках закон, тем, кто решает кто человек, а кто куча мусора. И если это дело затронет хоть кого-нибудь из них, – а Рони уверен, что оно затронет многих, – наши жопы будут гореть, и, поверь, нам это не понравится.
Лицо ее забавно застывает в неподдельном ужасе. Она прикрывает ладонью рот и странно озирается по сторонам, словно вот прямо сейчас из-под стола появится Канцлер и начнет ее пороть.
– Поедем в усадьбу, проверим еще раз кабинет, поговорим с людьми. Сначала найдем беглецов, а там уже посмотрим, что делать со всем этим дерьмом, – он жестом указывает Нане на дверь и поднимается с места. Она все еще бледная, но, кажется, уже приходит в себя. Резво принимается укладывать документы в свой новенький из искусственной кожи портфель и ныряет в форменную куртку.
Пока спускаются со второго этажа древнего муниципального здания и шагают по коридору мимо однотипных коричневых дверей, Рони мыслями возвращается к разговору с управляющим. И мысленно же стреляет мужику в висок для того, чтобы не слышать все, что он вылил на них своими сухими нервными губами. Рони пытается понять, зачем он вытянул из Индьяра Ри информацию, которая сродни кислоты в бумажном пакете, который теперь ни передать другому, ни выбросить. Придется тащить его, пока не сожжет руку до костей. Пока он был почти уверен, что Линнель Бери виновна, дело текло гладко и приятно, Рони даже испытывал некое подобие удовольствия. Ему достаточно было найти убийцу Вонса Бери, хватило бы одной маленькой удачи, чтобы наконец стряхнуть с себя проклятье этого острова.
Но лезть в дело, где замешаны политики – это подписать себе приговор. Он сдохнет в канаве, как бешеная собака! Правильно просто забыть о разговоре, но Нана… Хренов экспериментатор, уж если решил тревожить улей, делал бы это в одиночку!
Инспектор открывает заднюю дверцу служебной развалины, на которой ездил последние два года, и швыряет куртку и несколько папок дела на сиденье. Резко хлопает дверью, замок в ней барахлит и не всегда цепляется с первого раза. Дверца закрывается. Рони провожает взглядом помощницу, которая спешно огибает его автомобиль сзади. Ее бедра покачиваются, и Рони всего на секунду смещает взгляд с пышной задницы на крышку багажника, и задерживает дыхание. Через мгновение он уже нависает над распахнутым багажником и стискивает в бессильной злобе кулаки.
– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!
На крышке его багажника смазанный кровавый след от чьей-то пятерни, а в прямоугольном отсеке нехилое пятно крови.
– Рони Гум – ты обосрался самым никчемным образом, – говорит он сам себе и оборачивается на изумленную помощницу. – Иди за криминалистами. Мы притащили эту ведьму в город. Бл*ть! – он бьет кулаком по крышке и та с хлопком падает на багажник и вновь отскакивает. – Я провез маленькую суку под носом у наших людей.
Глава 14
Тонкая рука с острыми костяшками неуверенно держит кухонный тесак острием вперед.
Летер смыкает руки за спиной и устало смотрит на особь перед собой. Ее коса растрепалась, бретелька платья держится на тонкой нитке и вот-вот откроет Летеру то, что так неумело прячет. Подбородок особи дрожит. Нож смотрится настолько нелепо в хрупкой руке, что Летер с трудом сдерживается, чтобы не вырвать его.