Ее оглушает собственная наглость и безрассудство. Она боится хоть на минуту остановиться и подумать. Лин смотрит в крошечное отверстие, вылавливая из полумрака сходящиеся, сплетающиеся тела. Она тайком наблюдает за чужой любовью, чувствуя себя отвратительным грязным существом, но в то же время не в состоянии оторваться от этого первобытного таинства.
Ее собственное тело становится тяжелым и горячим, как будто скелет внутри нее плавится и сжигает натянутую на него кожу. Она стонет вместе с девушкой, оседлавшей особенного. На своих бедрах Линнель чувствует его руки, его зубы вгрызаются как будто в ее шею.
Особенный хрипит и смотрит прямо на Линнель…
Линнель отшатывается и прижимает ладони к груди. В ушах бьют барабаны. И вслед за жаром тело затапливает холод. Кости промерзают в одно мгновенье.
Он ее почувствовал?
Лин находит на полу выпавшую из рук шапку и торопится покинуть комнату. Она распахивает дверь и наталкивается на законника. Он стоит, уперев обе руки в дверной проем. Смотрит на Лин прищуренным взглядом. Его грудь все еще влажная, а брюки не застегнуты.
Лин отступает. Пытается захлопнуть дверь, но мужчина тычком в грудь толкает Лин вглубь комнаты и проходит следом. В темноте его запах ощущается еще острее. Лин задыхается.
– Понравилось? – вкрадчиво спрашивает особенный и тянется к выключателю.
Лин набрасывается на мужчину, отрывая руку от опасной кнопки. Ее дыхание сбитое и тяжелое. Настолько близко находится невыносимо. Она делает попытку отскочить, но теперь она сплетена по рукам и ногам.
– Пусти, – хрипит Линнель.
Его близость жаркая. Лин не ведая того, вжимается еще сильнее в голую грудь, впитывая чужой вкус и запах. Она трется носом о горячую кожу.
– Тебе понравилось? – повторяет законник у самого уха. – Бонди сказал, что одна сан хочет понаблюдать, как я имею шлюху. Я не посмел отказать в такой малости уважаемой сан. Ты не разочарованна?
Он незаметно шевелится, но Лин улавливает это движение. Он снова хочет включить свет. Лин отшвыривает особенного на дверь и бьет его в живот. А в следующее мгновенье оказывается прижата грудью к двери. Особенный придавливает ее к полотну и волнует дыханьем волосы на макушке.
– Ты кто такая?! Говори!
– У меня здесь встреча, – хрипит Лин. – Бонди, наверное, пошутил.
Его смешок ложится влажной дымкой на шею.
– Ты так и не ответила: тебе все понравилось?
Законник перехватывает талию Лин и тянет к себе, увлекая на жесткую кровать. Лин покорно укладывается на спину.
– Вы были слишком торопливы.
– Я исправлюсь. С тобой я спешить не буду.
Наваждение спадает резко и болезненно. Как будто кто-то все-таки включил лампочку в этой спальне. Теперь его запах Лин не кажется притягательным. Она чувствует дешевые женские духи, чужой пот на влажной коже. Его ладонь грубая и прохладная. Он гладит ее живот и пробирается под слои одежды к груди. Лин вздрагивает, когда прохладные пальцы касаются соска.
Ее тело вдруг вспоминает другого мужчину и сжимается в ожидании боли. Тошнота камнем растет в желудке и проталкивается по пищеводу к горлу.
– Отпустите меня, – просит Лин и теряется от того, насколько жалко звучит ее голос.
Крепкие пальца вдавливаются в ее бедро, а влажные губы ползут от шеи к лицу.
– Хочешь уйти? Тогда тебе стоит рассказать, кто ты и зачем следила за мной.
Он раздвигает ее ноги и стаскивает колготки до колен. Лин задыхается, руки и ноги тяжелеют и не слушаются.
– Я просто ждала друга … – всхлип срывается с ее губ.
– Ложь, – обвиняет особенный, и Лин слышит улыбку в каждом звуке.
Мужчина прижимается губами к ее рту, со стоном проталкивает язык. Лин каменеет. Пальцы скручиваются в тяжелые неподъемные кулаки. Никто кроме Айриса не целовал ее. Она ему позволяла. Она могла стерпеть его поцелуи, потому что польза от них превышала вред, который они наносили ее телу. Ее тошнило, но она могла стерпеть, потому что знала, ради чего терпит.