– А девчонка где?
– Кто… – Айрис мало что успевает почувствовать или подумать, только откуда-то из глубин подсознания, взывают первобытные инстинкты.
Он отчаянно бодает мужика в грудь и бьет кулаком наугад. Кулак скользит, а живое и мягкое под ним сминается. Айрис снова заносит руку, но в живот вбивается колено и вышибает из него весь воздух. Кажется, что кости тоже выскочили из ненадежного кожаного мешка. Айрис падает на бок и пытается закрыть голову от ударов. Тихо стонет, пока мужик топчет его тяжелой ногой. Айрис прячет руку, в которой зажаты ампулы, под живот и скручивается от боли.
Линнель ждет слишком долго.
Она выглядывает из своего укрытия – Айриса нигде нет. Скидывает с плеч рюкзак и бежит в сторону темного угла. До нее доносятся звуки, суматошные, торопливые. Стон тонет в жадном хрипе и топоте. Голова, как летящий с бугра колокол, трясется, катится, сокрушаясь от уродливых звуков, и разваливается на части. Лин ныряет под лестницу, ища глазами того, кто виновен в ее минутном сумасшествии. Айрис лежит в скрюченной позе, вжимая голову между ног. Колокол летит из головы к животу, сотрясая грудную клетку звоном.
Лин нападает сразу, все еще не выпуская из вида недвижимое тело Айриса. Первый удар приходится в голову, мужик кулем сваливается к ногам Лин. Они не успевают ни о чем спросить, не успевают даже рассмотреть, кто помешал расправе. Они остаются лежать кучей бессознательных тел на впитавшей мочу земле.
Лин тяжело дышит, в голове еще завывает и кружится. Она подхватывает Айриса подмышки и тащит на свет. Его лицо в крови, волосы слиплись, а одна рука неестественно вывернута. Линнель зовет его и встряхивает за плечи. Айрис дергается и шарит здоровой рукой по земле. Лин перехватывает свернутую в кулак ладонь, и Айрис тяжело выдыхает. Он разжимает сцепленные пальцы, и на землю выкатываются две стеклянные ампулы.
– Имя… – хрипит он и хватается за рукав пуховой куртки.
Линнель не вырывается. Она замирает, слыша, как вокруг них начинают сгущаться звуки. Шорох крадущихся шагов. Много. Она смотрит на избитого парня и принимает решение, от которого тяжестью наливаются все ее чресла.
– Лини, прошу… имя, – умоляет Айрис.
Он тоже слышит, что их окружили и понимает, что теряет единственный шанс. Из его руки ускользает гладкая ткань. Линнель склоняется к уху, чувствуя кровь и жар, исходящий от тела. Лин шепчет имя, словно подкидывает свежей земли в его могилу, после чего оставляет одного.
Глава 19
Лин бежит, быстрее собственных мыслей, быстрее ударов сердца. Бежит от тупой боли в груди, и чем дальше убегает, тем сильнее натягивается цепь, сжимая сердце и давя его как сгнивший фрукт. Прохладные ампулы в ладони ласкают нервы. А свист ветра в голове заглушает шаги погони, в сто раз помноженные эхом. Кто-то упрямый следует за ней, дразнит азартным бегом местных собак.
Лин ныряет между гаражей, в заросли кустов. Ветки царапают лицо и вырывают клок волос. Она спотыкается о корень и растягивается на влажной траве. Успевает перевернуться, и видит ладонь, которая тянется к ней. Законник стоит в тени кустов, согнувшись. Тяжело дышит, но двигается плавно и уверенно, приближаясь к Лин. Он ее почти поймал.
До сумасшествия знакомый запах бьет хлестко, по всему телу разом, как будто нырнула в кипяток! Линнель, что есть силы, лягает колено законника. Рык вперемешку с матом тревожит птиц.
Лин одним прыжком умудряется вскочить на ноги и снова рвануть через кусты…
Стена. Сплошная бесконечная стена тянется по обе стороны. Лин прикидывает ее высоту и в отчаянии стискивает зубы. Она поворачивается на хруст веток. Законник не спеша приближается. Он несет на плечах лунный свет, а в руке оружие. В темноте сверкают белые зубы. Он манит ее рукой, и Лин пятится, пока не наталкивается на прохладный камень стены.
– Побегали, и хватит, – предупреждает он.
Он взводит курок, но не поднимает оружие. Тело Лин как гудящий электрический провод. Ей стоит только обвить собой этого особенного, и он рухнет мертвой птицей к ее ногам. Лин подается вперед, но ноги будто втянулись, вросли в землю; сплелись с корнями кустов и трав. Навредить особенному или навредить себе? Биться до чьей-то смерти? Никогда еще Лин так не желала принять «аурин», раздавить ампулу и пустить каждый пропитанный лекарством осколок по венам. Потому что иначе она будет вынуждена покориться. Ногти вонзаются в кожу ладоней, и пот стекает по вискам и шее. Лин бросает взгляд за плечо, все еще ищет возможность вскарабкаться по стене.