– Глупо, сан Линнель, очень глупо, – замечает законник и осторожно приближается к Лин.
Она не шевелится, не сопротивляется, когда он легко разворачивает ее к себе спиной и заводит руки, чтобы нацепить наручники. Металлические браслеты крепко сдавливают запястья, Лин пытается вытащить руки, но еще туже затягивает замок. Законник хватает ее за шкирку и тащит от стены. Лин недовольно дергается, а он вдруг останавливается и с любопытством рассматривает ее.
– Рад встречи, Линнель Бери, – шепчет на ухо, душа Лин своим запахом. – Ты мой билет с этого острова, и я буду беречь тебя.
Лин шумно тянет носом воздух и мажет губами по небритой щеке. Законник замирает. Едва уловимый вкус жженого сахара с его кожи въедается в губы девушки.
– Как вы это скрываете? Свое происхождение? – Лин позволяет себе улыбку и чуть склоняет голову на бок, наблюдая за тем, как вспыхивает злость в темных глазах.
Он щелкает пальцами и мягко толкает Лин в грудь.
– Точно! Теперь ясно, почему ты кажешься такой знакомой! – он сжимает ладонями лицо Лин и приближается настолько близко, что Лин слышит его дыхание. – Твой голосок, когда ты умоляла не трахать тебя. Вот мы и встретились!
Он мягко целует ее в лоб и гладит по волосам. Насмешливый и злой. Жар накрывает Лин от ступней до самой макушки. Она не издает ни звука.
Законник поджимает губы и, ободряюще хлопнув Лин по спине, зажимает в кулаке воротник куртки. Лин склоняет голову и покорно идет рядом. Он пружинистым шагом пробирается из кустов, таща за собой Лин, насвистывая веселый мотивчик. Подсаживает ее в клетку, прикрепленную к блестящему фургону, и исчезает из вида и из воздуха. Лин перестает его чувствовать, и дышать становится легче.
Айрис в той же клетке, прячет голову в согнутой руке. Снаружи прицепа на выступе сидит мужик, он следит за каждым движением Линнель, а в руке крепко держит служебный ствол.
Их провозят по городу в окружении вооруженных законников. Но никто из горожан не смотрит на пленников, как будто фургон проезжает в отдельной плоскости. Словно это не клетка с людьми, а нечто омерзительное и постыдное, один взгляд на которое осквернит плоть и душу до самой смерти.
Лин подползает к Айрису, поджимает ноги и кое-как садится. Заваливается на парня, когда старую клетушку трясет и подбрасывает на колдобинах. На Айриса не надели наручники. Его рука, скорее всего, сломана, а, может, он не достаточно опасен. Лин ежится, хочет спрятать замерзшие руки в карманы, но с браслетами это невозможно.
Мужики негромко переговариваются о последних кадровых смещениях. Их бесит, что некий Урен получил должность главного надзирателя в колонии, хотя куда больше на эту работу подходит сани Теразин. Они скабрезно шутят о ее видимых достоинствах и, довольные собой, ржут в голос. Лин морщится от резких звуков.
Фургон проезжает мимо высокой женщины, в опрятном светлом пальто и жесткой шляпке, она единственная, кто открыто с интересом провожает взглядом клетку с людьми. Она стоит под фонарем и нетерпеливо постукивает носком туфельки. Лин последний раз оборачивается, чтобы увидеть, кто не боится за свою судьбу, но женщина уже растворилась в тенях города.
Перед высокими железными воротами машина притормаживает, ворота со скрипом раскрываются, и клетка возобновляет свое движение, пока не сотрясается в последний раз на середине мощеного булыжником двора.
Айрис поднимает голову и осматривается. Никто из них не говорит ни слова. Линнель равнодушно следит за суетливыми движениями людей.
– Что будет дальше? Нас обвинят в тех смертях? – Айрис поворачивает заплывшее лицо к Лин.
– Там просто нужно молчать.
– Почему?
– В таком месте, если откроешь рот – станешь преступником. Даже если самое страшное твое преступление – родиться на этом острове с «поцелуем Айры».
Линнель глубоко дышит, считая вдохи и выдохи, считая количество досок в полу. Помойка в ее душе разрастается до небывалых размеров, а единственное спасение сейчас бесполезно толкается в кармане куртки. Как только они прибудут на место, «аурин» отберут. Сколько она сможет продержаться?