Легким кивком он отправляет конвоиров девушки за дверь. Оденеры уходят, а особенный сгребает то, что принадлежит Лин, и сваливает в один из ящиков стола. Линнель прячет кулаки в карманах и старается не смотреть слишком жадно на свое лекарство. Мужчина заводит руки за голову и откидывается на спинку стула. Его лицо озаряется довольной улыбкой.
– Присаживайся.
Лин склоняет голову и неловко садится на деревянный стул, тот чуть скрипит под ее весом. Девушка незаметно ведет плечами, чтобы приглушить онемение в руках. В глазах рябит от неприятного освещения. Законник заправляет жесткие пряди волос за уши, в свете лампы блестят круглые серьги. Мужчина покачивается на стуле и не спускает с девушки глаз.
– Я – инспектор Гум, – он последний раз качается в сторону девушки и замирает над столом. – В моем ведении дело об убийстве Вонса Бери. А ты, Линнель Бери, в нем главная подозреваемая.
Он тянется к ней и стирает пальцем мазок грязи с щеки. Линнель не шевелится, но кожа под его пальцем вмиг нагревается. Лин задерживает дыхание, суматошно восстанавливает рухнувшие блоки в голове. Она совершенно точно не доверяет этому мужчине.
– Мои поздравления, девочка! – инспектор широко улыбается, кокетливо вонзает зубы в нижнюю губу. – Теперь за тобой присматриваю я.
Линнель склоняет голову перед инспектором Гумом, чувствуя, как замерзает и скрипит позвоночник.
Глава 20
Елена всей душой ненавидит время ужина. Ее новый хозяин оставляет ее в покое на весь день, но вот вечернюю трапезу он делит со своей новой игрушкой. Ей постоянно нужно отвечать на вопросы. Еще никогда ей не приходилось так много говорить. Но пока ни разу он не использовал ее способности, и к себе не подпускал.
Елена расправляет на коленях салфетку и упрямо смотрит в собственную тарелку. Летер сам накладывает ей еду, ту, которую сочтет нужной и в том количестве, которое считает необходимым. Эту его дурость Елена тоже ненавидит. Она с трудом сдерживает на лице подобострастное выражение и крепче перехватывает вилку, представляя, с каким наслаждением проткнет его руку.
– Как прошел твой день?
Он почти всегда вежлив. Елену передергивает от раздражения. Она опускает глаза на колени. Вилка звонко цепляет тарелку. Летер шумно выдыхает и убирает свою салфетку в сторону.
Елена вжимает голову насколько это возможно, опасаясь столкнуться с бешенством нового хозяина. Син Бери был скор на расправу, но его наказания ограничивались лишением ужина. В худшем случае ее запугивал и давал пару оплеух один из никчемных работничков син Бери.
– Я почти все время провела в комнате, – спешно отвечает Елена и украдкой посматривает за мужчиной. – Читала книгу, что вы мне дали.
– И как она тебе?
Абсолютная несусветная чушь! Большего бреда Елена не держала в руках. Елена пытается улыбнуться.
– Я прочла всего несколько страниц, пока еще не поняла, нравится или нет.
Летер удовлетворенно кивает и принимается за еду. Он взмахом руки приказывает ей есть. Елена судорожно сжимает руки, от злости ее начинает колотить. Он снова не сводит с нее глаз, недовольно морщится, словно раздавил никчемную букашку и перепачкал идеальную подошву идеальных туфель совсем неидеальными кишками.
– Как ты попала к Вонсу Бери?
Он кладет в рот кольцо апельсина и вытирает пальцы о салфетку, довольно причмокивает от сладкой горечи. Елена криво смотрит на неочищенные кружки.
– Он перекупил меня на складе, – Елена оставляет в покое столовые приборы и складывает руки на коленях. Аппетит окончательно пропал.
– На складе? – удивляется Летер.
Елена не успевает скрыть снисходительную улыбку, и взгляд Летера подозрительно вспыхивает.
– Мы его так называли. Склад, где отовариваются продавцы Чуда, – улыбка ее приобретает горький окрас. – Сначала нас официально делали мертвыми, а потом отправляли на склад в таких серых фургонах. Меня привезли туда одну, но иногда было по две-три особи за раз. Говорили, что покупателей - «ценителей» редкостей - всего двое. Один из них син Бери. Он выбрал меня.
Летер внимательно слушает, поражаясь размаху и количеству вовлеченных в эту историю людей.
– Он тебя использовал? – Летер увлеченно подается вперед.