Елена недоверчиво осматривает жилистую фигуру, склоняется над одутловатым лицом. В нос ударяет кислый запах спиртного. Мужчина недовольно мычит, спугивая любопытную девушку, и пытается перевернуться на бок, но не справляется с собственной тяжестью. У нее узкая койка, но Летер все равно умудряется вальяжно раскидать руки и ноги на чистом белье.
– Животное, – девушка брезгливо морщится и вновь нависает над телом.
Боязливо касается его лба прохладными пальцами и прикрывает глаза, ища вход в распахнутую душу. Мутные образы, картинки, словно пожелтевшие от времени, обрывки прошлого вертятся в обратном движении долгой жизни. Она словно смотрит забытый кем-то журнал, местами истертый до дыр, местами захватывающий или, наоборот, чересчур нудный. Она пролистывает страницу за страницей. Нещадно вырывает понравившиеся страницы и кладет в глубокий карман, чтобы позже извлечь их и прочитать.
Елена удовлетворенно поджимает губы и открывает глаза.
Летер не спит.
Он прожигает ее мутным от алкоголя взглядом. Кожа на шее мужчины багровеет, а лиловые вены набухают. Мужчина резко перехватывает тонкое запястье и выворачивает в сторону. Боль простреливает руку, и Елена с криком садится на пол. Летер поднимается, все еще сжимая руку в болезненном захвате, и наклоняется над испуганной девушкой. Он приближает свое лицо. Его голос похож на рычание хищника перед прыжком.
– Я вот не понимаю, что это было: смелость или тупость?
Елена сглатывает и отводит взгляд.
– Вы уснули на моей кровати. Я только хотела… – она запинается и жалобно смотрит на своего хозяина. Сколько она провела времени в его памяти? Час? Или больше? Еще никогда она не растворялась в чужом сознании так надолго.
– Что ты хотела? – Летер не собирается ей помогать и спускать с рук этот поступок. – Давай, Елена, расскажи мне, что же ты хотела от спящего мужчины?
Девушка вспыхивает, осознав, вдруг, в какую ловушку она себя загнала, и нервно дергается, в тщетной попытке освободится. Тяжелая ухмылка чуть искажает жесткие губы, и Летер мажет ими по бледной девичьей щеке. Жаркая удушающая волна накрывает слабое тело, и мышцы парализует, словно от невиданного яда. Елена едва слышно просит:
– Прошу, не надо. Отпустите меня!
Но мужчина с хрипом опрокидывает ее на пол и наваливается сверху. Елена задыхается от тяжести и мерзкого запаха. Отчаянно молотит кулаками по спине и голове, но только больше распаляет озверевшего мужчину.
– Ты – негодная дрянь! – рычит Летер и придавливает обе ее руки к полу. – Мне стоит выколоть тебе глаза и отрезать язык за твою наглость и беспросветную тупость!
Он перехватывает рукой тонкую шею и сдавливает.
Елена выгибается и ловит ртом воздух, и он мерцает красками на поверхности глаз, а после тонет в алом. Летер разжимает пальцы. Воздух стремительно втягивается в легкие. Елена хрипит, а грудь царапает и жжет. Только сейчас ужас накрывает девушку. Она сжимается под взглядом Летера. Он наблюдает за тем, как бьется в истерике молодое тело под ним и с ненавистью выплевывает в перекошенное от страха лицо:
– Посмеешь еще раз залезть в мою голову, отдам наемникам! Они быстро научат тебя выполнять команды. Забудь все, что успела увидеть, если не хочешь стать бесполезным куском мяса!
Елена давится подступающими рыданиями и послушно кивает. Летер сразу же покидает ее комнату, чуть пошатываясь в пьяном дурмане.
Девушка еще долго лежит на полу, прижав колени к животу и зябко обхватив себя. Ни одной мысли не рождается в объятом ужасом мозгу, только бесконечный холод и тьма. Она боится закрыть глаза и выключить свет. Она все время повторяет только одно:
– Чудовище… чудовище…
Утром ее переселяют в нижнюю часть дома, в комнату, похожую на подсобное помещение, в которое свалили непригодную мебель. Теперь в ее комнате нет окон, зато имеется стул на трех ножках, низкий шатающийся стол и жесткий матрас, который сиротливо лежит на некрашеных досках с многочисленными трещинами и пятнами грязи. К свободной стене этого уютного обиталища прикручена железная клетка с человеческий рост высотой и в ширину порядка трети этой комнаты. Елена заворожено смотрит на ржавые, но от этого не менее прочные прутья и понимает, что она еще не видела края у этой пропасти.