– Доброе утро, Линнель, – ласково произносит врач, и уголки его губ чуть дергаются в подобии улыбки. – Как вы сегодня себя чувствуете?
– Прекрасно, – без тени эмоций отвечает девушка и крепко перехватывает одеяло на плечах. – Кто вы?
Врач довольно улыбается и ставит свою сумку возле девушки, расстегивает ее и что-то там выискивает.
– Я рад. Я рад. Так, давайте посмотрим на вас. Закатайте рукав, я проверю пульс.
Он деловито выкладывает на кровать прямоугольную карточку, фонарик и пару неизвестных Лин предметов. Последним на грязную простынь ложится блестящий футляр со шприцом.
Линнель поднимает глаза на узкое гладкое лицо мужчины.
– Прикоснетесь ко мне, и я сломаю вам руки, – спокойно говорит она. – Я спросила: кто вы?
– Доктор Бенит, – быстро отвечает он, удивленно взирая поверх прямоугольных линз очков.
– Что произошло? Почему вы здесь? – Линнель нетерпеливо трет пальцы под одеялом.
– У вас был приступ. Вы помните?
Син Бенит склоняется над девушкой, будто старается распознать болезнь, не прибегая к своим инструментам. После того, как Лин отрицательно качает головой, он укладывает длинные ладони в карманы халата и принимается вышагивать по крохотной камере.
– Вы были напуганы, кричали и пару раз приложились головой о пол. Все время умоляли не трогать вас и оставить в покое. Дословно: «Прошу, дайте мне умереть! Убейте меня!». Мне пришлось вколоть снотворное. Вы все кричали и пытались навредить себе.
Он останавливается перед Линнель и смотрит в потемневшие зрачки. Холод волной стекается от пяток и ладоней внутрь живота. Гнев перекрывает воздух в легких. Губы Лин дрожат, она с трудом говорит:
– Она умерла?
Син Бенит вздрагивает и отступает ближе к оденеру. Он смотрит на Линнель, как на огромного бешеного жука. Лин качается на кровати, толкается, но заледеневшие ноги не слушаются.
– О ком вы говорите, Линнель? – осторожно уточняет он и слегка наклоняется в силу привычки, будто может в глазах прочитать ее диагноз.
Лин пытается дышать, но воздух как будто за что-то цепляется и с хрипом рвется на части. Этот человек трусливо прячется за оденером. Человек, что оставил ее умирать. Линнель сжимает кулаки, вонзая полумесяцы ногтей в кожу ладоней.
– Я успела умереть до того, как вы усыпили меня?
Врач с выдохом расправляет плечи и понимающе улыбается, от этой тонкой улыбки у Лин начинает болеть затылок.
– Вы ведь сейчас здесь, сан Линнель, поэтому уверяю вас, вы не умерли.
Кто-то скулит, отчаянно, по-звериному. Как волчица-мать, потерявшая щенка. Лин закрывает уши, не в силах вынести этот вой, но он пробирается внутрь головы. Только тогда Лин узнает – это ее вопли! Она опускает руки и смотрит на врача и законника, как будто только сейчас увидела их настоящими. Их самонадеянность, их слепая вера только в себя убила слабое существо. Они бросили умирать в одиночестве дитя Айры! Глаза Линнель засыпаны песком, а во рту лишь застарелый вкус крови. Она познает истинный чистый цвет гнева, пока окрашивает в красный пол своей камеры. Она выбивает зубы син Бениту и выворачивает правую кисть. Успевает лишь раз ударить оденера в живот, до того, как в камеру вваливается человек пять с дубинами и скручивают ее на полу, прикладывая лицом к бетону. Рот заполняется кровью.
Линнель пристегивают браслетами к кровати и оставляют одну в камере. Только один из законников, молодой, с кривой жадной улыбкой, бьет ее напоследок дубинкой поперек живота. Лин хрипит и сжимается от боли, заламывая руки за головой. Слезы застилают реальность, а кровь из носа стекает в рот и на матрас.
Линнель закрывает глаза и мысленно просит Саруна уберечь душу особи, которая осталась без защиты Лин. Она - плохая дочь своего отца.
Еду ей не приносят. Несколько часов Линнель лежит в абсолютной тишине, а мочевой предательски напоминает ей о никчемном положении дел. Линнель крепче сжимает ноги, чтобы не помочиться под себя, она стискивает зубы и пытается думать о чем-то кроме грязного толчка за тонкой ширмой. Боль наполняет ее живот и жаром поднимается почти до самой шеи, но в последний миг скручивает спазмом нутро и шумно лопается. Девушка удивленно смотрит на серый потолок, пока под ней образуется горячее пятно, смешивая чувства стыда с наслаждением и легкостью.