Что-то влажное скапливается в уголках глаз и чертит дорожку на висках. Лин прикрывает веки, стараясь не замечать резкий запах мочи, и делает то единственное, что еще может удержать ее за гранью – строит новые стены в голове.
Когда замок на двери лязгает металлом, Линнель прибывает в полудреме. В камеру, шумно отстукивая тяжелой подошвой, проходит инспектор Гум. Он останавливается перед койкой и с минуту просто смотрит. Лин слышит, как он осторожно тянет запах, принюхиваясь по-собачьи. Его запах влетает, смешивается с запахом пота и мочи. Линнель держит веки плотно сомкнутыми, чувствуя, как дрожит натянутая на глаза кожа. Что-то горячее и сухое скользит по ее щеке, размазывая слезы по лицу. Лин сглатывает колючий комок в горле и распахивает глаза. Рони Гум стоит прямо над ней, смотря впритык, ничуть не смущаясь. А его пальцы блуждают по лицу, смешивая кровь и слезы. И этот прямой, какой-то пришибленный, взгляд прожигает в груди Лин огромную осязаемую дыру. Инспектор одергивает руку, взгляд его обретает ясность. Лин стискивает зубы, чтобы не выдохнуть во все легкие, чтобы не дать ему заметить, как влияет на нее.
– Это последствия ночного приступа? – спрашивает инспектор Гум у оденера, который тихо стоит за спиной.
Линнель узнает того самого, что не отказал себе в удовольствии и врезал ей. Она сосредотачивается на потолке, выискивая новые не замеченные ранее трещины. Лин ждет, когда инспектор и этот оденер уйдут, а она сама вновь сможет подремать.
– Она напала на врача и наших ребят, – голос у законника мягкий и заискивающий.
– Как это произошло? Впрочем, потом… Отведите ее в душ. После этого приведите в допросную.
С минуту Лин слушает, как он сопит, ей нестерпимо хочется повернуть голову и увидеть его, но когда она почти решается, инспектор добавляет:
– И постель нужно сменить.
Он уходит – об этом извещает скрип двери и клацанье замков. А еще эта горькая сладость скользит, виляя хвостом, и исчезает за дверью.
Линнель отрывается от созерцания потолка и краем глаза следит за оденером, который остался исполнять приказ. Он довольно ухмыляется и отстегивает дубину с крепления на поясе, крепко перехватывает ее в руке и, отстукивая по полу, приближается к Лин. Демонстративно втягивает воздух над ней и брезгливо морщится. Он склоняется над кроватью с ласковой улыбкой:
– Ну ты и хрюшка, сан Линнель, – шепчет он, душа ее своим дыханием. – Но ты не переживай, мы тебя отмоем. Как следует.
Он тянется к ее рукам и прежде чем освободить, шутливо щелкает по носу указательным пальцем. Линнель вздрагивает от боли, а парень тихо и удовлетворенно хихикает.
– Только дернись, и я размажу твою голову по полу. Показалось или нет – разбираться буду потом. Кивни, если поняла, – он дожидается наклона головы и стряхивает девушку с постели.
Глава 28
Линнель покорно идет впереди, в коридоре к ним присоединяются еще трое законников. Они тихо переговариваются и время от времени начинают смеяться. Линнель пытается сложить руку в кулак, но та не слушается, слишком долго находилась в неудобном положении. Ее обступают со всех сторон, и Лин начинает себя чувствовать беспомощной. Что-то не дает ей покоя, она озирается по сторонам, вдоль всего коридора через каждые десять метров дежурит охрана. Они провожают их странными взглядами, от которых Лин покрывается липким потом.
Два раза они сворачивают направо, а потом спускаются примерно на уровень одного этажа. Под потолком здесь тянутся ржавые трубы коммуникаций, стены покрыты испариной, а воздух тяжелый и влажный.
– Прошу в ванные комнаты, сан Линнель, – гогочит высокий с брюшком оденер и распахивает перед Линнель кирпичного цвета дверь.
Тычок в спину, и Лин заваливается внутрь на скользкий от мыльного налета пол. Это небольшая комната с тремя прикрепленными к потолку шлангами и круглыми лейками на конце. Линнель поднимается на ноги и оборачивается, чтобы убедиться в том, что она уже успела понять. Мужчины действительно вошли вслед за ней. Лица их вдруг становятся одинаковыми: красными и лоснящимися. У них одно на четверых лицо – ей улыбается син Бери!