Лин опускает голову, смотря только на свои босые ноги. В ушах гул, а желудок первый раз мучительно сжимается. Лин сглатывает горечь и сжимает пальцами подол платья, пытаясь собраться, почувствовать силу в руках. Но тело – набитый ветошью мешок.
Один из оденеров плотно захлопывает дверь, другой - крутит вентиль и пробует ладонью воду. Она течет редкими ленивыми каплями из всех леек сразу.
– Раздевайся и становись под воду, а мы пока намылим руки, – говорит он и довольный скалится, отстегивая от пояса дубинку.
Линнель еще крепче хватается за подол платья и отступает. Она бегло осматривает комнату в поисках, чего-нибудь, чем можно разбить пару голов. Кроме плесени и трех вентилей здесь ничего нет. Лин снова делает шаг в сторону и вздрагивает от резкого холода. Ледяные капли льются ей на голову и за шиворот. Лин дрожит и сжимается, но не отходит. Ждет, что сила вернется, что руки перестанет выкручивать от боли, а голова вдруг проясниться. Резкий грохот разрывает монотонное журчанье воды.
– Раздевайся, сука! – рычит оденер, тот, что был с ней в камере. – Или тебе помочь?
Линнель смотрит на него оценивающе. Понимает, что, скорее всего, успеет свернуть ему шею, ей бы это было крайне приятно. Но остальные… Ей не выбраться. Не сегодня.
Она стискивает зубы и принимается расстегивать пуговицы на платье. Пальцы непослушно скользят по гладким пластиковым кружкам, но, в конце концов, справляются с этим делом. Мокрое платье с трудом снимается с маленького тела, застревает и прилипает к коже, а после побежденное, ложится бесформенной кучей у ног. Очень быстро там же оказываются и колготки. Линнель остается в лифчике и трусах и неуверенно топчется на ледяном полу. Она почти не может дышать, легкие сжимаются от холода. Она обхватывает себя руками и замирает под каплями, дрожа и пошатываясь.
– Какая послушная, оказывается, у нас сучка, – толстый оденер не спеша приближается, у него крупный нос и изъеденная шрамами кожа. – Давай я помогу тебе. Ты, кажется, замерзла.
Линнель слышит хохот, но видит только широкую шею, когда мужчина обхватывает ее руками и тянется к спине. Он расстегивает крючки на лифчике и тянет с плеч лямки. Лин крепче сжимает руки.
– Ну же, будь умницей, – ласково уговаривает мужчина и вытаскивает Лин из-под воды. – Вот так, опусти руки.
– Да ты не стесняйся! – кто-то из зрителей не сдерживается и подходит ближе. – Все равно увидим.
Он обходит Линнель сзади. Влажные холодные щупальца скользят по позвонкам, по лопаткам, добираются до кромки трусов и замирают.
Дыхание останавливается, с губ срывается всхлип. Линнель пытается отодвинуться, но ее зажимают два тела. Ткань трусов ползет по ее ногам. Четыре руки мнут и щиплют холодную кожу, забираются между ног, трогают живот и грудь. Тошнота подкатывает резко и сильно, ее скручивает и рвет на того, что спереди.
Мужик отшатывается и толкает Линнель на пол.
– Грязная шлюха! – рычит он и за волосы волочет ее по полу. – Пора мыться!
– Похоже, ты ей не понравился, Бес!
Голоса смешиваются в одном сплошном звоне. Когда ледяная вода обрушивается на маленькое тело, Лин кричит от боли.
Линнель задыхается в ледяном потоке, захлебывается от заливающейся в рот воды, но не может освободить волосы и встать с колен. Все еще зажимая в кулаке прядь волос, мужик рывком заваливает Лин на пол…
Глава 29
Нана удивленно поднимает глаза на скоро вернувшегося инспектора Гума. Он раздраженно ерошит пятерней волосы и идет прямиком к кружке с едва теплым кофе.
– Что-то случилось? – спрашивает она и откладывает ручку в сторону.
Инспектор отмахивается от нее и залпом выпивает кофе. Ему кажется, что напиток имеет соленый привкус. Он сплевывает и утирается рукавом.
– Рюкзак девчонки, что мы нашли, там, кажется, было что-то из одежды?