– Да, вроде.
Нана исполнительная и очень аккуратная. Во всяком случае, каждый лишний шаг она старательно записывает в нескончаемых протоколах, докладах и пояснительных записках. Вот и сейчас она ставит пометку в своей писанине и торопится к стеллажу. Открывает верхнюю дверцу и достает темно-зеленый холщовый рюкзак. Она ныряет в него, сосредоточенно там все перерывает и, наконец, поднимает взгляд на Рони.
– Точно. Есть костюм.
Нана протягивает комок вещей, но инспектор не спешит его брать.
– Отнеси это в душевую.
Нана смешно прижимает к груди барахло девчонки и округляет глаза, яркие нарисованные брови картинно ползут по лицу.
– Зачем в душевую?
Рони криво улыбается, намеренно игнорирую душащее его чувство злобы, в нем он будет разбираться позже. Он пытается говорить тихо и четко, но горло сжимается от бешенства, и слова вываливаются из глотки с хрипом и рычанием:
– Нана, какого хрена ты меня допрашиваешь?!
Помощница вздрагивает, а инспектор резко отворачивается и отходит к софе. Он садится и сжимает виски. Тут же резко спохватывается и хлопает себя по карманам, но вспоминает, что сигареты оставил на столе.
– Дерьмо!– возмущается он и смотрит на остолбеневшую перед шкафом девушку. – Подай сигареты.
Нана послушно сгребает пачку сигарет и зажигалку и подходит к начальнику.
– Какого хрена она налетела на врача?! И на парней? Она совсем отмороженная! – бормочет Рони, зажимая сигарету в зубах. – Тупая курица!
Он откидывает голову на спинку, боль в висках начинает отступать.
– Эти идиоты разукрасили ей лицо и пристегнули к постели, а девочка хотела пипи. Она обоссалась, вся в крови, но, бл*дь, смотрит на меня все также – как на дерьмо на своей подошве. Я отправил ее в душ! Так что неси свой сочный зад в цоколь, и вещи не забудь.
Нана открывает рот, округляет его и вытягивает, но так ничего не сказав, вновь плотно смыкает алые губы. Она еще крепче сжимает помятые тряпки побелевшими пальцами.
– Что? – рычит Рони, с досадой разглядывая свою помощницу.
Она молчит, кусая губы, теребя в руках несчастные тряпицы.
Рони затягивается, выпуская с дымом каплю своей злости.
– Или говори, или проваливай выполнять, – говорит он, прищуривая левый глаз от ядовитого дыма.
И Нана с истеричным всхлипом вываливает на него ведро грязи:
– Она ведь ребят наших отделала. К тому же молодая и красивая. А вы… Ей из душевой некуда будет деться.
Рони не дышит, пялясь на движение полных губ. Дым застрял в глотке, Рони выкашливает его, едва не выблевывая вместе с легкими. Но Нана не затыкается, продолжать лепетать у самого уха:
– Они ее просто так не отпустят. Я слышала, парни говорили, что хотят расшевелить ее, посмотреть действительно ли она такая ледышка, как говорят.
Это же бред! Нет, ребята на многое способны, но что бы в стенах Инспекции…
Рони срывается с места, прежде, чем мысль успевает сложиться в его голове. Он несется через несколько ступенек, с размаху врезается в дверь и вываливается во двор. Ему кто-то что-то кричит, но в ушах только голос Наны.
Только бы не опоздал. Он не долбанный урод! Он не хотел! Он не хотел делать такого!
Он налетает на первого оденера на входе в барак. Тот протягивает руку за пропуском. Рони зло скалится.
– Открывай! Если вы, ребята, хоть пальцем ее тронули, я вас через жопу протащу! Открывай! – он в бешенстве пинает решетку, и та жалобно лязгает.
– Я понял, – торопливо заверяет его оденер и быстро отмыкает дверь.
Рони прикладывает его к стене и срывается на бег. По тому же коридору, далее вниз по лестнице к темному полуподвальному проему, в тупике которого находятся две душевые комнаты с ржавым водопроводом. Глоток цивилизации в закоченелом старье бараков.
Он с грохотом распахивает дверь, ту, в щелях которой отсвечивают электрические лампочки и доносятся мужские голоса.
Девушка лежит на полу, ее держит за голову Бесал, пузатый Кор нависает над обессиленным телом, пристраиваясь между ее ног. Он почти спустил свои штаны, когда в помещение врывается инспектор Гум. Кор вздрагивает и оборачивается, его лицо красное, покрыто испариной. Удивление сменяется страхом. Он отползает и замирает. Его ширинка расстегнута, он шарит рукой, пытаясь прикрыться.