Через каких-то десять минут материнское сердце с легкостью выпускает сына из объятий. Десять минут после нескольких лет смерти. Пожалуй, на большее Айрису не следовало и рассчитывать. Хотя признать честно, после того как они пришли за ним в Инспекцию, переполошив половину этажа, в его душе шевельнулась надежда. Однако долго она не прожила, задохнувшись от тяжелого запаха маминых духов в тесной кабине дешевого авто. Именно там мамино красноречие и рыдания закончились. Брат же, оставался неизменно сдержанным и напыщенным умником. Впрочем, как всегда.
Айрис проходит на небольшую кухню с добротным встроенным гарнитуром и мягкой дорожкой под ногами. Прямоугольник окна занавешен цветастой короткой шторой, на подоконнике стоит одинокий горшок с увядшим цветком в окружении банок и контейнеров. Брино сидит на угловом диване красного цвета, на столе перед ним стоят две чашки с чаем. Он жестом приглашает Айриса сесть.
– Тебе предстоит достаточно длительная процедура по восстановлению своих прав, – говорит он, когда Айрис садится напротив. – Думаю, стоит подать заявление на разбирательство всех обстоятельств этого дела. Подумать только, торговля людьми в наше современное время! – Брино расстроено качает головой. – Еще это дело… Ты ведь не причем?
Айрис безразлично скользит взглядом по чашкам и смуглому лицу брата, чуть задерживает его на колыхающейся от ветра в форточке занавеске и вновь возвращается к кружке с чаем. Он не любит чай, никогда не любил, но в этом доме на подобные мелочи не обращали внимание.
– Я собираюсь уехать через пару дней. Нет необходимости восстанавливать мою личность, – сообщает он брату и намеревается встать, но тот легким хлопком ладони по столу останавливает его.
– Не спеши, Антарис. Сядь! Я прекрасно понимаю, что за четыре годы в твоей жизни могли появиться различные обстоятельства. Не спрашиваю какие, поэтому не берусь судить, насколько они важны, но, прошу, позволь тебе помочь, – Брино чуть качается вперед и заглядывает в напряженное лицо брата. – Давай все решать постепенно, вместе. Я… рад, что ты жив, Антарис. Не перебивай! Знаю, что ты не веришь, что возможно я в недостаточной степени умею показать свои чувства, но твое исчезновение и смерть помогли мне осознать, насколько ты мне был дорог. Поэтому я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я не оставлю тебя одного и не позволю больше делать глупости.
Айрис неловко дергает рукав тонкой куртки, красноречие Брино его застало врасплох. Он хмурится, обдумывая его слова и, наконец, согласно кивает.
– Хорошо. Пожалуй, ты можешь мне кое в чем помочь. Позже. Когда все сам обдумаю.
Брино улыбается и довольный делает шумный глоток чая.
– А теперь расскажи: как ты? Как твой дар?
– Усилился, теперь даже не нужно тактильного контакта, чтобы прочесть чужие эмоции. И я научился его сдерживать. Еще немного и, думаю, смогу полностью контролировать его.
– Отличная работа, Антарис, – хвалит Брино. – Должно быть, это помогает тебе в жизни.
Айрис неопределенно пожимает плечами. Вдаваться в размышления о благе или проклятье этой его особенности он не намерен. Слишком дорого обходятся дары богов.
– Кстати, та девушка, которую ты порывался увидеть, – за прищуром зеленых глаз таится осторожное любопытство, Брино жаждет знать больше, но, отнюдь, не о девушке. Но он не решается произнести лишнего.
– Кто она?
Айрис удивленно вскидывает брови.
– Лини?
– Да, кажется, ты именно так и говорил. Один из оденеров, что дежурили ночью в бараках, любезно рассказал, как ты волновался о ней. Она твоя девушка? Она больна?
Айрис кривит рот и заинтересованно смотрит на брата.
– Не знал, что законники столь болтливы.
– При определенных обстоятельствах, – Брино смотрит на него поверх ободка чашки. – Расскажи о ней.