В ту ночь Айрис почти не спал, воображая самое невозможное, и утром, еще до рассвета вернулся к опостылевшему ему забору. Баки стояли на своем месте, источая вонь. Айрис чуть потоптавшись вокруг, все же подошел к среднему и открыл крышку, заглянул внутрь. Надежда увидеть там нечто необычное, растаяла при виде сваленных в него пакетов с мусором. Айрис досадливо поморщился, понимая, что его одежда провоняет гниющими продуктами. Он перекинул свой вес через край контейнера и рухнул на рыхлые мусорные пакеты. Они с шорохом и звоном стекла промялись под тяжелым телом. Айрис зажал ладонью нос и завертел головой, пытаясь увидеть хоть что-нибудь выбивающееся из нормы. Из необычного в баке была только ржавая шляпка гвоздя, который из последних сил скреплял два слоя железа. Айрис с нервным смешком провел по нему пальцем, попробовал выкрутить, но гвоздь крепко сидел на своем месте. Айрис раздраженно надавил на него пальцем, желая вытолкнуть его с обратной стороны, и гвоздь на удивление легко провалился в листах. Мусор в ту же секунду зашевелился под парнем.
Айрис рухнул в темноту, на голову ему посыпались разодранные мешки и ошметки, бывшие когда-то едой, одеждой и прочие отходы. Он лежал на чем-то твердом. Яркие мигающие вспышки вскоре растеклись тусклым светом по длинному узкому туннелю, наподобие тех, что возделывает природа в древних пещерах.
Айрис двинулся вперед, по стенам свисали нитки проводов, маленькие пыльные светильники были прикручены через каждые пять метров. И очень скоро бетонная кишка закончилась массивной дверью. Айрис без труда открыл ее и оказался в пыльном дощатом строении, нечто вроде хозяйственного сарая. Он был выстроен в форме норы, и подземный туннель незаметно заканчивался здесь. Айрис обернулся на дверь, через которую вышел и хохотнул. Это был старый покосившийся шкаф, он полулежал на покатой стене и, казалось, вот-вот рухнет под собственным весом.
В тот день Айрис вернулся домой и долго обдумывал, как быть дальше. Утром следующего дня Брино одолжил ему свой бенти и показал, как стрелять. Тогда-то Айрис и решил, что ждать больше не будет и пойдет за своей Еленой этим же вечером. Он не сказал об этом Брино, заверив того, что снова идет наблюдать за домом. Он вообще не рассказал брату о том, что в доме есть тайный ход, и что он его обнаружил.
Айрис упрямо смотрит на окно, но свет в нем гаснет, покрывая его Елену мраком. Что-то острое проворачивается в замерзшей душе, Айрис встает и крадется к стене дома. Он совершенно глупо пытается услышать ее голос, но вечер звенит тишиной и редким лаем собак. Парень запрокидывает голову наверх, всерьез раздумывая над тем, чтобы бросить камень в ее окно…
Но она неожиданно вырастает в нескольких шагах от него, закутанная в шерстяное одеяло. Удивленно смотрит на застывшего парня. Вздрагивает и бегло озирается по сторонам.
Айрис всем телом подается вперед и тянет руки, но Елена отшатывается. За ее спиной появляется крупный мужчина средних лет. Он не замечает незваного гостя, совсем по-хозяйски разворачивает девушку за плечи и прижимает к груди. Айрису видит, как обмякает Елена в объятиях, и желудок предательски наливается тяжестью. Грудь ноет и звенит холодом. Он трусливо прячется в темноте стены.
– Я не позволял тебе выходить из дома! – возмущается мужчина и чуть отстраняет девушку, чтобы посмотреть на ее лицо.
Елена не шевелится в его руках.
– Отпустите, – едва слышно умоляет она, и пытается увести его от угла, за которым прячется Айрис. – Я вернусь сама.
Он коротко улыбается, сжимает бледное лицо в ладонях и едва касается губами раскрытых губ.
Айрис ошалело смотрит, как руки Елены ложатся на шерстяное сукно мужского пальто.
– Дайте мне пять минут. Всего пять. И я вернусь.
Мужчина отстраняет Елену и въедливо рассматривает беспокойство в яркой, почти ядовитой зелени глаз. Он с усталым вздохом снимает с себя пальто и, забрав с плеч Елены одеяло, одевает девушку.
– Я тебя понял, – мужчина деловито расправляет на ней широкие плечи пальто, – погуляй. Но не делай глупостей. К ужину ты должна вернуться. Я не выношу, когда нарушается порядок.
– Хорошо, – отзывается Елена, и хозяин дома отступает, бросая на нее последний внимательный взгляд.