После того, как спина мужчины растворяется в сгущающемся воздухе, Елена громко выдыхает и приближается к Айрису. Он стоит, прикрыв глаза. Ноздри его трепещут. Он задыхается от пряной смеси из чувств, что принесли с собой эти двое.
– Что ты здесь делаешь? – нервно спрашивает Елена и пытается ухватить его за руку, но длинный рукав чужого пальто не выпускает окоченевшие пальцы из своих объятий.
Айрис криво улыбается. Он с трудом разлепляет пересохшие губы:
– Пойдем!
Он тащит Елену к сараю, не чувствуя, как отчаянно она пытается вырваться и остановить его.
– Айрис, постой! – умоляет она.
Он резко останавливается и ловит ее в свои крепкие, почти безумные объятия.
– Да. Ты права. Должно быть тебе нужно собрать вещи или попрощаться с друзьями… Так, Елена?!
Она вздрагивает от упрека, чуть пошатывается, но все же остается на месте, не позволяя себя более сдвинуть ни на сантиметр.
Айрис читает по ее лицу слишком многое. Нет необходимости прислушиваться к ее эмоциям. Он достаточно хлебнул этого дерьма, пока Елена обнималась со своим новым хозяином.
– Я знаю, как уйти отсюда, – словно окунаясь в нескончаемый бред, он сжимает ее все сильнее и чувствует, как его жар стынет от ее равнодушия. – Ты больше никогда не будешь товаром! Уйдем отсюда! Ото всех! Ты сможешь жить нормальной жизнью! Ты должна уйти со мной. Ты не можешь отвернуться! У тебя нет на это права!
Айрис кричит, распугивая своим гневом собак в округе. Они звонко вторят ему, отбрехиваясь. Елена в ужасе замирает, понимая, что свершилось то самое, чего исправить уже невозможно. Она слишком долго играла на его слабости, не в силах ответить взаимностью, но и отпускать не желала.
– Айрис, – тихо всхлипывает и снова пытается выбраться из ловушки, порожденной страстью, – уходи скорее, пока они не пришли. Уходи… без меня.
– Я тебе слишком много отдал, чтобы оставить ему.
Айрис вытаскивает бенти, Елена отпрыгивает, словно перепуганный котенок. Парень удивленно смотрит на оружие в своей руке и не понимает, что он дальше будет делать.
– Брось это! – требовательный мужской голос выводит его из ступора.
Айрис растерянно поворачивается на звуки, и упирается взглядом в черное дуло. Мужчина в форме прячет за свою спину дрожащую Елену. Айрис чувствует, как рвется последняя ниточка, которая держала его на поверхности, и разжимает окостеневшие пальцы.
Глава 35
Летер промокает салфеткой испарину на лбу, и, нахмурившись, отходит от парня. Он залпом выпивает стопку тайги. Горечь разгоняет шум по крови. Он наблюдает, как Бис вытирает костяшки руки о старое полотенце.
Парень не хотел говорить. Впрочем, это не удивительно.
Нелепая случайность подвергла опасности с таким тщанием оберегаемый дом. Его дом сродни древним крепостям. В него не пробраться, если не знаешь тайную паутину. И то, что все его тайны вдруг с такой легкостью становятся доступными, выводят Летера из себя. Он раздосадован. Летер снова касается лба пальцами. Ему кажется, что он заболел, чем-то вроде отчаянья и тоски. Все происходящее вдруг становится омерзительным. Он жестом останавливает Биса и просит того уйти. Парень смотрит на него синими глазами, и Летер, наконец, понимает, что он в них видел последний час. Остывшее зимнее море.
Его зовут Антарис, и он, так же как и Летер, зависим. Только имя его болезни – белокурая зеленоглазая ведьма. Парень пришел за ней, шагнул в капкан и остался внутри навсегда. И Летер, как хозяин мышеловки, не имеет право отпустить его. Мужчина садится напротив Антариса, на точно такой же стул и устало растирает виски.
– Мне жаль, – произносит он, и понимает, что ни капли не лукавит, – но я не имею права отпустить тебя. Ты нашел ход, в этом вся проблема. Приди ты через дверь, перелезь через стену – осталась бы возможность уйти. Но в этом случае…
Летер разводит руками.
Губы Айриса чуть дергаются в попытке улыбнуться. Он мог бы заверить, что никому никогда и словом не обмолвится, но, должно быть, и сам знает, что это бессмысленно. Летер позволяет ему рассмотреть себя, чуть сощурив и без того узкие росчерки глаз. И видит вспышку узнавания в льдистых зрачках. Он шутливо склоняет голову перед гостем, признавая его правоту. Айрис шепчет, осторожно, на выдохе: