Парень вытягивается во весь свой длинный рост и спешит заверить своего начальника:
– Совершенно точно научит, инспектор Гум.
Рони довольно кивает головой.
– Что стал? Иди! – парень скрывается за тяжелой дверью, а Инспектор подзывает двух замерших у стены оденеров. – Перетащите ее на кровать. Осторожнее, девочка психованная.
Парни не успевают подхватить сан Линнель, а она уже истошно верещит и отбивается.
– Ты, – она тычет пальцем в Рони. – Только ты можешь. Их… я могу ранить сейчас.
Линнель поднимает одурманенный взгляд, затянутый поволокой, и Рони начинает думать, что ей все-таки удалось получить порцию «аурина».
– Дерьмо! – Рони подскакивает к девчонке и рывком ставит ее на ноги.
Она, покачиваясь, висит на его руке, и послушная, ждет, пока он закатывает ее рукава до локтей и проверяет чистоту кожи. Он сдавливает пальцами острый подбородок и запрокидывает голову, заглядывая в глубину бездушных глаз. Пушистые ресницы, слипшиеся от слез, едва дрожат, отбрасывая трепещущие тени на запавшие щеки. – Ты ведь не могла достать дозу, так?
Она медленно моргает, соглашаясь. Рони еще сильнее хмурится. Под его пальцами бьется пульс на запястье, ускоряясь и толкаясь в тонкую кожу. Он в два шага оказывается возле узкой койки и слишком поспешно разжимает руки, позволяя маленькому телу неловко рухнуть на жесткий матрас.
Рони с досадой наблюдает, как девчонка отворачивается ото всех и поджимает колени к подбородку. Майка задирается, тонкая меловая кожа содрана на позвоночнике, и капли крови проступают на свежих царапинах.
Инспектор склоняется ниже. Молодой оденер подходит к кровати и заслоняет собой тусклую лампочку.
– Во дает! Хорошо ее потрепало, – заключает парень.
Рони резко распрямляется и встает между койкой девчонки и оденером.
– Я забыл, когда я интересовался твоим мнением?
Парень нервно вытирает ладони о штанины.
– Да я просто… ну увидел и не сдержался, – парень растерянно заглядывает за спину начальника, как будто там указана причина, по которой инспектор Гум выглядит столь свирепо. – Такого больше не повторится!
Рони недовольно морщится, грудь распирает от злобы. И эта беспричинная злость выводит его из себя.
– Выйди отсюда! Все пошли вон! Сообщите, когда явится врач, – Рони изо всех сил сдавливает руки в кулаки и спешно прячет их в карманах куртки. – А до того, чтоб я вас не видел.
Мужчины исчезают из тесной камеры еще до того, как инспектор заканчивает говорить. Он со сдержанным вздохом оборачивается к девушке и с неудовольствием понимает, что она смотрит на него. И этот взгляд скребет по его нервам, и без того донельзя расшатанным. Лежит с какой-то понимающей полуулыбкой на губах. Слова застревают в горле, и Рони крепче стискивает зубы, желваки на челюстях приходят в движение.
– Это не ломка, инспектор, – тихо говорит она, и голос ее скрипучий и сухой, словно сорванный в крике. – Отмените врача. Он не нужен.
Рони Гум просто молчит, и Линнель садится на кровати, почти касаясь коленями его ног. Девушка морщится от боли.
– Это не тебе решать, – сквозь зубы цедит Рони, он сам не понимает от чего бесится, но от желания вцепится в шею девчонки кожа на ладонях зудит.
– Со мной все в порядке, – настаивает девушка. – Я просила вас позволить мне свидание с Айрисом. Он мне поможет. Врач – нет! Но вы слушаете только себя!
В один момент злость Рони раздувается как воздушный шар. Рони хватает девчонку за руку и стаскивает с кровати. Она льнет к нему, зарывается носом в ворохе одежды на груди и шумно вдыхает. Рони замирает. Удивленно смотрит на черноволосую макушку. Девчонка приходит в себя почти сразу. Отшатывается, но как на пружине, снова бьется о мужскую грудь.
– И как же он тебе поможет?
Девушка упрямо выставляет ладони перед собой и скользит недовольным взглядом по подбородку инспектора.