Лин задерживает дыхание и выхватывает взглядом задернутую занавеску. Под окном крепкий стол из массива и лампа в виде свернувшегося кота с отбитым ухом. Лин стискивает зубы и поворачивается в сторону кровати, металлической со скрипящими пружинами. Такие кровати были в клинике во времена вакцинации.
– Ты стучалась? – спрашивает инспектор и, подхватив ее за плечо, протаскивает на середину комнату.
Лин резко останавливается и вырывает руку из крепкой хватки. Цепи и наручники лязгают и скрипят. Рони тяжело выдыхает и говорит нетерпеливо и отрывисто:
– У меня нет желания торчать здесь весь вечер. Поэтому собирай свои мозги в кучу и начинай рассказывать!
Лин опускает голову в поклоне, чтобы избавить себя от необходимости смотреть на то, что когда-то было частью Дори Вэлса.
– Я просто вошла, – хрипло шепчет она, – он лежал на полу возле кровати. Мертвый.
– Ты уверена? – Лин замирает, пока Рони подходит к кровати и становится напротив того самого места. – Что он был уже мертв?
– Да.
Кривая ухмылка ложится на губы инспектора. Он садится на кровать и чуть покачивается на пружинах, пробуя ее упругость. Кровать кряхтит, но покорно раскачивает чужое тело. Рони, довольный, хлопает ладонями по стеганому голубому покрывалу.
– Дальше, Линнель. Что было дальше?
Скрип кровати отзывается острой болью в висках. Линнель еще ниже склоняет голову, глаза жжет, и девушка закрывает их, не в силах унять ядовитое жжение.
– Я случайно раздавила ампулу. Поэтому подошла к нему и проверила карманы. Думала, может у него были еще, – голос ее срывается до едва различимого шепота.
– Ты увидела, что твой тренер убит, и первое, что сделала – обшарила карманы?
– Мне нужно было принять… – Лин заставляет себя растянуть губы в улыбке, и удивленно вытянутое лицо инспектора бальзамом ложится на ее душу, – «дозу». Но больше «аурина» не было. И я ушла.
– Даже так? – Рони откидывается, подставляя руки под спину, практически заваливается на кровати. Странным пронизывающим взглядом рассматривает девчонку.
– А может это он не дал тебе наркотик, раздавил его перед твоей… – Рони машет пальцами перед собственным лицом, – … милой мордашкой. И ты взбесилась. Как тебе? Что он просил в обмен на наркотик? Деньги? Секс? Что?!
– Он был уже мертв, – Лин упрямо смотрит на молодое циничное лицо инспектора и не замечает, как сжимаются кулаки, и вдавливаются в кожу ногти. Не замечая, что все еще улыбается, и от этого выглядит вконец поехавшей.
Два оденера еще плотнее подходят к девушке, но этого она тоже не замечает.
– Чем ты его заколола, Линнель Бери?
– Он был мертв, – шепчет Лин, из глаз ее бегут слезы.
И улыбка не сходит с губ.
Глава 2
– Он был мертв!!! – непривычно звонким голосом вскрикивает Лин и в два шага приближается к инспектору. – Это его постель!
Рони Гум вертит головой по сторонам и округляет колючие глаза.
– Неужели?
Лин судорожно втягивает остывший воздух, он клокочет и шипит в горле и легких.
– Встаньте! – не просит – приказывает, а белые руки обхватывают начищенную цепь возле ошейника, – Дори терпеть не может, когда кто-то трогает его вещи…
– Не мог, – поправляет ее инспектор.
– Что…
– Дори Вэлсу плевать трогаю я его вещи или нет. Он медленно, но верно разлагается в государственном морге. Тебе ли не знать?
Линнель склоняет голову на бок, напряженно всматриваясь в белоснежную подушку. Протягивает руку, но тут же спешно одергивает ее. За спиной щелкают затворы бенти, три коротких глухих щелчка, но шум в голове заглушает и эти звуки.
– Дори был тем, к кому я могла питать что-то похожее на… привязанность, – тихо, почти интимно признается Лин. – Он стал моим единственным другом. Моим желанным… мужчиной. Я хотела бежать с ним. С НИМ. Даже без лекарства, Дори мог вернуть мне равновесие. Но его смерть все разрушила. Я впервые почувствовала такое сильное желание убивать, – она поднимает на Рони свои необычайно синие глаза, на самом дне которых расплескалась обида. – Способность чувствовать делает человека самым опасным хищником. Одно светлое чувство может взрастить огромного кровожадного монстра.