Острые худые плечи расправляются и как будто становятся шире. Тень улыбки касается полных губ.
– Вы боитесь монстров, инспектор?
– Все мы понемногу монстры, – ухмыляется Рони и всего за секунду до ее поклона ловит на экзотическом лице перемены.
Лин склоняет голову.
– Мне жаль… – шепчет она.
Рони вскидывает подбородок и привстает с постели, но крепкий кулак летит в незащищенное лицо. Инспектор заваливается на спину. Всего через несколько секунд он приходит в себя и вскакивает на ноги, но к тому времени один из законников уже лежит без сознания на полу.
Линнель быстрым выпадом ноги бьет в голень вбежавшего оденера и успевает отразить удар второго законника. Кулак скользит по скуле и задевает ухо, но этого достаточно, чтобы выгадать время.
В какую секунду в ее руке оказывается оружие, никто потом не сможет вспомнить. Этот факт остается незамеченным служителями закона до того самого мгновения, когда инспектор Гум, полностью пришедший в себя, срывается с места и кидается в плотную мясорубку в тесной комнате. Он пробивается к сбесившейся девчонке и заносит кулак над раскрасневшимся лицом, но так и замирает. В тот же миг останавливается все вокруг.
Она тяжело дышит, кажется, силы ее на исходе, выбившиеся из хвоста волосы прилипли к вспотевшей шее. Но рука крепко держит служебный бенти и тычет черное безголосое дуло в лицо инспектора Рони Гума.
Кто-то сзади Лин рискует и взводит курок, пытается отвлечь ее:
– Не дури. Тебе не выбраться, так что бросай игрушку по-хорошему.
Линнель дергает головой, словно пытается выбросить назойливые слова из уха. Она с потайной радостью следит за тонкой струйкой крови из носа инспектора. И только теперь понимает, как же сильно ей хотелось ему врезать. За дверью тишина взрывается приглушенными окриками и торопливым перестуком тяжелой обуви.
Мир как огромный воздушный шар становится невесомым и послушным, привязанный тонкой ниточкой к обманчиво хрупкому запястью. И Лин всерьез намеревается уйти и потянуть весь мир за собой. Она тащит в свою жизнь чужого ей человека, от одного запаха которого приходят в негодность ментальные стены.
Ей кто-то что-то говорит, но тело словно окаменевшее. Рука никак не хочет опускаться и ноги не передвигаются. Кажется это ее последний шанс, остановить все сейчас и не нырять в черную бездонную дыру. Лин медленно моргает, сбрасывая плотную пелену с глаз и, будто заново, видит спокойное лицо инспектора Гума. Едва уловимая тень улыбки мелькает в серых глазах, и в голове Лин как затертая пленка мелькает их последний разговор. Он дал ей единственный шанс выбраться.
Лин манит его пальцем, предлагая подойти поближе. Рони медленно подходит и не сводит глаз с черного дула, пока Лин обходит его со спины. Холодный металл прижимается к ямке между шеей и головой.
– Давайте уйдем, инспектор, – шепчет Лин, – Уговорите их остаться здесь. Так, как вы это умеете.
Мужчина убирает упавшие на лицо волосы, ощущая, как дуло почти протыкает его позвонок. Нервный стук сердца бьется в его спину. Он ловит взгляд Фокка, который уже поднялся на ноги и, выставив вперед оружие, чуть покачивается от слабости. Идиот, он же может их пристрелить в таком состоянии.
– Расчисти проход, оденер Фокк! – приказывает инспектор низким грудным голосом, который словно ядовитый газ проникает через поры и завладевает открытым сознанием.
Рони впервые делает это осознанно, кажется, все-таки признав правоту девчонки. Он явственно видит, как подменяет своим желанием волю человека, как тянет за ниточки, вынуждая того подчиняться.
– Проследи, чтобы никто не помешал нам уйти!
– Слушаюсь, инспектор, – отзывается парень и торопливо убирает оружие в кабуру под курткой.
– Всем отойти на шаг! – во всю глотку орет он, отчего на шее вздуваются вены.
Двое ребят в комнате отходят к окну, удивленно переглядываясь, но, все же, опускают руки, не решаясь убрать оружие совсем.
– Прикажите им избавиться от оружия, – шепчет Лин, – Мне не нравятся их сомнения.