Глава 3
Рони ведет машину, ни на секунду не отвлекаясь от серой бесконечной дороги. Линнель Бери сидит на пассажирском сиденье, устало откинувшись на запотевшее стекло, и теребит кольца наручников. Бенти небрежно лежит на панели и то и дело подпрыгивает, когда колеса машины попадают в очередную яму.
Они приезжают к развалинам МикоЦентра почти через полтора часа. Лин выходит из машины и принимает из рук инспектора свой рюкзак, накидывает его на одно плечо и чуть мешкает, собираясь обернуться на заваленный строительным мусором двор, но инспектор Гум перехватывает ее запястье и тянет за собой.
– Давай, приходи в себя, – тормошит он ее, и почему-то пальцы его соскальзывают к холодной окаменевшей ладони.
Он сжимает ее руку, а мышцы во всем теле звенят и натягиваются от напряжения. Если девчонка откроет рот, Рони активирует ошейник, он почти в этом уверен.
Но она молчит, оторопело смотря на линию горизонта, который наливается багряно-оранжевыми красками. Кончики пальцев дрожат внутри ладони Рони Гума. Они молча двигаются к развалинам некогда величественного здания. Все стекла давно выбиты, проемы разобраны по кирпичику, делая зевы окон пугающе огромными. Солнце скатывается за старую дырявую крышу, проскальзывая нитями лучей в щели и проходы.
Рони следит за тем, как лихорадочно высматривает девчонка что-то в окнах. Подсовывает пальцы под ошейник и расчесывает зудящую кожу до крови, совсем этого не замечая. Вертит-верти-вертит головой, как заевшая игрушка.
– Кого мы ждем? – осторожно спрашивает он.
Вся она, некрасиво сделанная из углов и локтей, из безумных взглядов и полувсхлипов-полурыков, вдруг замирает; ладонь ее выныривает холодной рыбкой на свободу. Линнель Бери ведет пальцами по глазам, надавливая на веки. Линнель Бери ведет себя страннее, чем обычно, и Рони ни на секунду не сводит глаз с этой очумевшей от свободы зверушки.
– Мне показалось, – шепчет девушка, а глаза вспыхивают диким светом. Потрескавшиеся сухие губы нервно дрожат. – Здесь так много призраков…
– Там? – Рони смотрит перед собой. – Ты там увидела призрака?
Она коротко кивает и роняет звенящие цепями руки перед собой.
– Мико так и остался их домом.
Инспектор чуть склоняет голову, прислушиваясь к тихим словам. Досада и неловкость сковывает мышцы лица. Линнель Бери щурит глаза, словно котенок в луче солнечного света.
– Идемте, инспектор, уже почти стемнело. Нам нужно устроиться до того, как сядет солнце.
Рони нервно прячет руки в карманы и отводит глаза.
Лин ведет его на нижние этажи по заваленным кусками стен и обломками мебели коридорам. Движется к черному выходу на лестницу с отбитыми ступенями. Затхлый запах сырости и пыли жжет легкие. Линнель закрывает нос рукавом и оборачивается на инспектора. Фонарь в его руке чуть раскачивается, выхватывая из мрака причудливый хлам, выхватывая ее шею, узкое чуть вытянутое ухо, острое плечо и линию бедра. Его фонарь ворует по кускам маленькое неуловимое тело, но так и не собирает в единое целое. Рони несколько раз спотыкается, поднимая в воздух плотное облако вонючей пыли. Раздраженный мат глухо отражается от стен.
Узкий коридор утыкан по обе стороны дверными проемами, кое-где на ржавых петлях еще висят когда-то белые двери. Лин останавливается возле неплотно прикрытой двери, напротив ее глаз светится зеленым неоновая наклейка. Толстая губастая рыба, выпускающая редкую струю воды.
– Нам сюда, – Линнель толкает ладонью старое полотно и ныряет в черную дыру за дверью.
Рони спешит следом, подходит почти впритык, ее жесткие волосы в какой-то момент скользят по лицу Рони, оставляя после себя стойкий запах камеры. Он бездумно нажимает на кнопку выключения и тушит фонарь, и ныряет в бездну вслед за Линнель Бери. Все, что он может сейчас почувствовать – это острый жар тела рядом с собой и запах. Он ориентируется по этим двум знакам, точно угадывая, в какой угол нырнула девчонка. Рони кружит, выискивая черную тень в черной комнате. Он следит за ней, преследует, держа на цепи своего носа и кожи. Когда она останавливается, Рони тоже угадывает и делает незаметный шаг в бесконечном неразличимом пространстве.
– Здесь нет электричества? – говорит он тихо, как будто боясь потревожить те тени, что еще не обнаружили свое присутствие.