Наконец, он берет себя в руки и перестает вышагивать между креслом и окном. Бис терпеливо ждет, ничем не нарушая волнения мужчины. Правый глаз его чуть прищуривается, словно отметая какую-то деталь, но это видение тут же стекает с непроницаемого лица.
– Приготовь документы и деньги. Все, как обсуждалось, – Летер опускается в кресло и резко открывает ящик стола, вытаскивает министерский бланк с готовой подписью командующего государственной инспекцией острова Бай и вписывает туда имя Рони Гума, – Это приказ о переводе инспектора. Возьми пару ребят канцлера. Думаю, он не обидеться, – он почти улыбается, губы дергаются, но будто не решаются, боясь спугнуть удачу, – Скоро все это закончиться. Пора ему узнать, что же там – за гранью.
– Будет сделано, – Бис забирает документ со стола и разворачивает к двери, но прежде чем покинуть кабинет, все-таки не удерживается от вопроса, – Вы ведь приняли лекарство?
Летер отмахивается от помощника и с улыбкой подходит к окну.
– И, Бис, – Летер склоняет голову к плечу, слишком внимательно рассматривая колючие голые ветки кустов в запущенном саду, – Постарайся не попадаться ей на глаза.
– Сан Линнель?
– Дурак, ты Бис. Старый дурак. Лили тебя и раньше за человека не считала, а теперь ты ей на что? – тяжелый вздох оставляет запотевший след на стекле, – Я про Елену. Скоро зима, а она так напоминает мне насекомое, которое не переживет холода.
– Слушаюсь, син Бидоз.
Глава 7
Мягкое урчанье теплого кота касается пульсирующих висков. Линнель подтягивает колени к груди и из последних сил цепляется за блаженную дрему. Ее раскачивает, словно младенца на руках матери, и еще некоторое время она остается спеленованным беспомощным ребенком. До тех пор, пока визг тормозов не пугает несуществующих кота и мать. Лин кубарем сваливается на пол и раздирает щеку.
Способность понимать и мыслить возвращаются рывками и с приступами головной боли. Словно кто-то заботливый вколачивает гвоздь в толстый череп. Лин вскарабкивается на сиденье, с которого свалилась и пристально смотрит на затылок инспектора Гума, который, навалившись грудью на руль, вглядывается в лобовое стекло.
– Где мы? – голос спросонья осипший и грубый.
Рони Гум резко оборачивается, удивленно прищуривая оба глаза.
– Быстро ты, – ухмыляется он. – Обычно этой дозы хватает часов на пять. Привычка, да Линнель? Одно дерьмо в крови, или другое…
– Где мы? – игнорирует издевку Лин и быстро осматривается – над ними, метрах в четырех, крепкие железные перекрытия моста; справа - заросший пустырь стелется до самого горизонта, по другую сторону - грунтовая насыпь, а за ней узкая старая дорога.
Рони молча выходит из машины и прячет руки в карманы. Сегодня он мерзнет до костей, такое с ним случается редко. И мелкий моросящий дождь забирается за шиворот и колит тонкими холодными иглами шею. Инспектор передергивает плечами и продолжает смотреть перед собой, даже когда слышит, что хлопнула дверь машины, и тихо шуршат подошвы спортивных ботинок девчонки. Он чувствует ее спиной, также реально, как собственную кожу.
– Это «Свалка», – Рони останавливает себя от того, чтобы обернуться. – Знаешь, что здесь произошло?
– Этот тот самый мост, где «Стрелы» выпустили газ? – Рони кивает, а Лин хмурится. – Почему вы привезли меня сюда?
– Твой новый хозяин большой оригинал, – Рони резко разворачивается и по-приятельски хлопает девушку по плечу, на губах его пляшет шальная улыбка. – Повезло тебе, малышка.
Она смотрит на его колючий подбородок своими пронзительными глазами, поджимает губы и решительно склоняет голову.
– Я переведу дневник. Давайте уедем отсюда. Сейчас.
Рони смотрит на черную макушку, которая достает ему только до груди и в нем зарождается что-то отчаянное и злое, способное встряхнуть эту куклу, а может даже сломать. И он пугается силы собственных желаний, настолько, что невольно отступает. Инспектор берет себя в руки, сгребая пугающие мысли в кулак и выбрасывая за пределы собственной головы, и заполняет пустоту привычным раздражением.