Инспектор Гум раздумывает, озабоченно хмуря лоб. Теперь уже точно. Инстинкты визжат об опасности, но мозг никак не может найти выход из этого лабиринта. Он прочно застрял в собственной паутине.
– Идиот! – до него доносится шепот Лин, она наваливается на спинку водительского сиденья, почти высовываясь в окно.
Линнель Бери истерит:
– Они убьют вас! Это люди канцлера. Он не торгуется, никогда! Вы же не слепой – раскройте глаза!!!
Рони искоса следит за ней. Лин матерится тихо, но инспектор удивленно вскидывает брови, когда до него доносятся обрывки грязных фраз. Он поджимает губы и цыкает на неугомонную преступницу, подмечая, что после, если они выживут, стоит узнать, кто научил ее так ругаться.
– Син Гум! – напоминает о себе мужчина и делает едва заметный шажок вперед.
Рони невольно отступает и вскидывает руку к поясу, прощупывая под курткой выпуклость старого металлического друга. Но бенти там нет. Нервы взводятся до предела. Черноволосая голова маячит в боковом стекле. Рони, как придурок, машет рукой в знак приветствия и растягивает губы в искусственной улыбке.
– Девчонка со мной. Постой, – он выставляет вперед ладонь, останавливая зашевелившегося было парня. – На ней ошейник. Щас сниму, и можете забирать.
Рони не успевает отскочить в сторону, когда Линнель распахивает дверь автомобиля и дергает инспектора за куртку, затаскивая его по пояс в салон машины. Он задевает головой проем, в глазах вспыхивают искры и тонут в резкой секундной боли.
– Гум, ради Бога! Поехали! Они тебя убьют!!!
Девушка смотрит на него так испуганно, что Рони становится не по себе. Спину прошибает холодным потом, и влажные ладони непослушно шарят под водительским сиденьем.
– Ты им нужна живой? – шепчет он, стараясь не шевелить губами.
Линнель едва заметно кивает, и Рони физически ощущает, как страх разжимает свой кулак и выпускает его яйца.
– Ты только не обижайся, – предупреждает ее инспектор, быстрым движением руки достает из-под сиденья бенти и проталкивает дуло в рот Линнель.
Холодный металл задевает зубы, Линнель морщится от боли и вкуса оружейной смазки. Рот наполняется слюной, но инспектор не позволяет отстраниться. Он назидательно качает пальцем перед лицом девчонки и поворачивается к изумленным, замершим в двух метрах от них, людям.
– Сделки не будет! – от крика вены на его шее и лице раздуваются и темнеют. – Она мне самому нравится! Потрахаемся, может, даже детишек заведем! Так что парни, сели бы вы в свою тачку и посидели тихо. Пока мы с моей новой девушкой не уедем отсюда!
Бис выходит вперед, раздраженно отталкивая одного из мужчин, проводит ладонью от затылка к глазам.
– Инспектор Гум, – начинает он своим спокойным тихим голосом, – Мы ведь с вами обо всем договорились, – Рони хмыкает, но ничего не отвечает. – Не стоит принимать поспешных решений. Не знаю, что вы подумали, но заверяю вас, все, что мы обговаривали, остается в силе.
Рони медленно садится на сиденье и заводит двигатель левой рукой, едва не выкрутив ее в запястье.
– Извини старина, но я передумал! – он вдавливает педаль газа в пол, начиная сдавать задом. – Давай, малышка, следи за дорогой. Ты же не хочешь, чтобы рука дрогнула, и твой рот стал сквозным, – повеселевшим голосом обращается он к Лин.
– Инспектор Гум, со мной ваш перевод в высшую инспекцию, – Бис достает из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо листок и трясет им словно колокольчиком.
Рони кажется, что от злости зубы крошатся. Сжимает пальцами руль и вдавливает педаль газа, проклиная свою тупость. Так бездарно попасться. Документ растворяется в серости бетона, когда инспектор сдает назад, высекая из-под колес искры грязи.
Бис в абсолютной тишине возвращается в машину, садится за руль и откидывается на спинку сиденья. Лицо его сжимается, уродуя и без того грубые черты.
- Почему вы изменили приказ? Вы ведь хотели заплатить ему, - Бис смотрит пред собой: там, где несколько минут назад стояла машина с инспектором и сан Линнель, теперь пусто.