- И что ты сделала?
- Ничего, - Лин качает головой. – Я думала о том, чтобы напасть, но струсила. Елену увезли.
- Дальше, Лин. Говори, что было дальше.
- Дальше… - веки на секунды смыкаются, сотни слов бьются в голове подобно пойманным в банку мухам, Лин тоже в этой банке.
Она умоляет:
- Прекратите это, инспектор Гум. Это вам уже не поможет.
- Ничего не могу поделать с любопытством. Страсть, как хочу все знать. Дальше, Линнель Бери!
- Син Бери вогнал себе нож в шею, - Лин ласково касается кончиками пальцев кожи на шее инспектора, чертит ровную линию от уха к ключице, и расправляет ладонь на его груди. – Груз вины сломал его.
Инспектор сдавливает девичью, как будто хрупкую, руку в железной хватке и тихо переспрашивает:
- Сам?
- Сам! – подтверждает Лин и пододвигается к инспектору, кладет голову ему на грудь.
Теперь она полностью пьяна этим человеком: он заполнил ее своими словами, он окутал ее своим запахом.
Инспектор не сопротивляется, позволяет Лин ластится к нему, трогать быстрыми неуправляемыми руками.
- Лгунья! – обвиняет и шепчет на ухо, горячо и яростно. – Ты умудряешься врать даже сейчас. Два трупа за одну ночь, два беглеца. И что же это? Муки совести? Кто из вас? Ты или твой дружок помогли папаше избавиться от «груза вины»?
Лин выставляет указательный палец и вкручивает себе его в шею:
- Инспектор Гум, он все сделал собственной рукой. Загнал нож на всю длину лезвия и ждал, пока жизнь уйдет из тела.
- Откуда ты знаешь? Что нож был в шее по самую рукоятку?
Лин вскакивает на ноги, но Рони Гум роняет девушку на землю. Он усаживается сверху. Шапка слетает с головы Лин. Рони наваливается всем своим весом, вдавливая ее тело в холодные камни.
Ярость инспектора размыкает тиски на мыслях Лин. Легкость кружит голову.
– Я полный идиот, раз поверил тебе. Вы двое избавились от папаши и свалили. И я помог тебе сбежать! Какой же я идиот!
Инспектор зажимает платье на груди Лин в тяжелом кулаке. Ткань трещит и рассыпается по швам.
– Вы сами решили всем рискнуть! – Линнель бьет его в грудь, но Рони Гум не замечает удара. – Вы жадный, меркантильный и беспринципный. Я только предложила, и вы тут же ухватились за возможность заработать. А теперь вас беспокоит, что упустили шанс получить повышение?! Вам было плевать на расследование, главное – повесить на кого-нибудь убийство! Так, сделайте вид, что оно вас больше не касается. У вас это хорошо получается!
– Правда? Мне так и сделать?
Линнель пытается сбросить Рони на землю, но только бесполезно барахтается под ним.
– Ты мне все расскажешь, иначе я отвезу твой тощий зад в инспекцию. Меня просто вышвырнут на улицу, а вот ты сгниешь в камере. Если раньше тебя не затрахают до смерти!
Удар в нос оказывается неожиданностью. Инспектор оглушенный трясет головой. Линнель сталкивает Рони Гума и бежит прочь с берега.
Рони вытирает кровь рукавом и поднимается на ноги. Кровь из носа не останавливается, и Рони улыбается. Девчонка уменьшается с каждым новым шагом. Инспектор Гум начинает думать, что он псих. Иначе почему он желает, что бы Линнель Бери смогла убежать от него. Убежать и спрятаться.
Лин бежит к машине, спотыкаясь о камни и рискуя вывернуть себе обе ноги. Горло режет холодным воздухом. Она слышит, как стучат чужие подошвы, как перекатываются мелкие камешки. Инспектор преследует ее молча, тяжело хрипя. Лин успевает добежать до дверцы машины и надавить на блестящую ручку, но мир вокруг нее взрывается диким писком. Ошейник сдавливает ее шею. Жар поднимается от кончиков пальцев к окольцованной шее. Линнель разворачивается к замершему за ее спиной инспектору и успевает заметить на его губах гадкую самодовольную улыбку. Кулак безвольно повисает, так и не успев коснуться лица. Линнель Бери теряет сознание, заваливаясь в заботливо распахнутые объятия инспектора.
Глава 9
Взмах белых ресниц открывает потускневший синий мир. Айрис бесцельно пялится в потолок и считает потрескавшиеся балки. Он знает количество досок на полу, пятен на матрасе и дыр в стенах. Он ни один час стоял перед клеткой, иногда даже пытался протиснуть голову между прутьев, хотя не имел представления, что будет делать, если все же застрянет. Ему действительно хотелось быть запертым в крохотной клетушке.