- нет, нет, ты права. Я просто… - трет межбровную складку.
- честно, мне очень стыдно. Ну кто я? Ты наверняка слышал слухи обо мне в школе, что я наркоманка и из неблагополучной семьи, все такое. – Он повернулся и долго на меня смотрел, а потом кивнул. Я усмехнулась, слава всегда бежит впереди. – Все так и есть. Мои родители наркоманы с большим стажем. В тот день едва я переступила порог, меня взяли в оборот и увезли. Иного выбора не было. Телефона не было. Я не успела убежать, да и куда бы я пошла.
- ко мне.
- Зачем я буду напрягать своим присутствием незнакомых мне людей? Я ценю твой порыв, но я не хотела быть обузой. – прервала его. - Мы много переезжали. Я думала, что это никогда не закончиться, если честно. Ты не представляешь, как сложно привыкать каждый раз к новым людям, к новым квартирам, школам, улицам. И если на меня не обращали внимания, то это было самым безболезненным, потому что темная лошадка в поношенных джинсах и затертой кофте не вызывала ни интереса, ни желания общаться. Зато козлом отпущения запросто.
Он сжал мою руку в знак поддержки и понимания. Да, он не знает сколько всего пришлось вытерпеть. Но неожиданно это подарило свободу и легкость.
Я также рассказала про смерть родителей и про тетю Любу.
- Знаешь, как в песне «и с чистого листа, опять начнешь сначала…». - и даже получилось выдавить улыбку.
Проболтали мы так пару часов. Артема уже клонило на бок. Мне очень захотелось облегчить его состояние и ничего лучше в голову не пришло, как:
- иди ко мне. – позвала его, а сама села на диване по-турецки и на колени положила подушку. – ложись. Давай!
На спор сил уже не было, поэтому Артем послушался и лег. Я приступила к массажу висков, круговыми движениями выводя затейливые узоры. Слегка уводила пальцы в мягкие темные волосы. Мне это всегда помогало отвлечься и сосредоточиться на ощущениях в теле.
Вскоре Артем уснул. Я рассматривала его сомкнувшееся веки с длинными ресницами, ровный нос, губы, где нижняя была немного полнее верхней, легкую щетину. Пальцы сами потянулись и провели по контурам лица. Глиняная мягкость.
Когда Артем уснул, я аккуратно высвободилась из интересного положения и укрыла мужчину пледом. Может он уже не тот мальчишка, но по-прежнему очень красивый, на мой недетский взгляд. Могло бы у нас что-то получиться, ну… в этом смысле?
Глава 9
Встаю я рано, чтобы зацепить прекрасное пробуждение нового дня – новые цвета, расположение облаков, упавшие листики. Можно перечислять бесконечно. И это безумно вдохновляет.
Глубокий вдох.
Артем тоже просыпается рано, но для более земных дел. А именно – в футболке и домашних брюках гремит посудой на кухне, чтобы сварить кофе.
- и мне давай. – улыбнувшись, подхожу я.
А потом мы располагаемся в гостиной на ковре у огромного панорамного окна с видом на чащу леса. Сегодня – молчим, а уже завтра делимся планами на день. Мечтаем. Смеемся. А потом я обычно провожаю его на работу. И на душе как в берлоге становится уютно и тепло. Гармонично.
Затем наступала очередь Вишенки.
Однажды я расположилась в саду за натюрмортом. Вика приехала после развивающих курсов и заняла место недалеко от меня. Разложила на скамеечку свои игрушки и как учительница преподавала им уроки, бросая взгляды в мою сторону. Любопытство победило и в этот раз и до окончания наброска Вишенка стояла у меня за спиной.
- научи меня также лисовать.
- садись.
Разложила перед ней материалы, дала в руки карандаш и стала объяснять. А потом в ход пошли и игрушки, чтобы было не скучно и им. Так мы с Вишенкой стали заниматься рисованием.
Я придумывала разные игры, головоломки, чтобы вдобавок развивать воображение и мелкую моторику. Мы собирали пазлы, играли в квесты, пели и танцевали. С нами весь дом стоял на ушах! Могли присоединится охранники, тетя Ира (она разрешила ее так называть), и даже Тема иногда успевал «на огонек».
Думали ли я когда – нибудь стать матерью? Да. Но!
Честно? Ну какая из меня мать? Что я могу дать ребенку? Я ни за что бы не хотела своему малышу такой истории как у меня, когда ты просто считаешься побочным продуктом, «мимо кассы». Я не знаю, что такое материнская любовь, когда дарят заботу и ласку. Мне никто не читал сказок на ночь и не прогонял бабаек из комнаты, никто не «спасал» от грозы и не провожал в школу. Поэтому все это для меня непривычно, за гранью «нормальности»…
И сейчас, смотря как Вишенка пытается нарисовать лес, я раздумываю над тем, как это быть ее мамой. Даже не мамой, нет, а близким и родным человеком. И части меня все нравиться, но вот другой – лучше бежать без оглядки, потому что она не вписывается снова.