Наконец, гомон стих, и стало ясно, чьё мнение в этой компании действительно имеет вес. Толпа расступилась, пропуская мужчину, увешанного белыми меховыми хвостами, как чукотский шаман. Он шёл не торопясь, размашисто чеканя шаг, не оглядываясь и не опуская голову, будто всё вокруг должно было подчиниться его воле. Партия жениха, как будто чувствовала это давление – и решила стоять насмерть – плечи ещё недавно скорбно опущенные, распрямились, подбородки затвердели, а сам жених даже руки на груди сложил и ногу вперёд выставил. Вот даже уважаю, хотя раньше он показался мне каким-то… Короче, выглядел он как жертва, а сейчас прям орёл. Я бы струсила, ей-богу, потому что от мужика в хвостах веяло такой ледяной жутью, что ух! На черно-мраморном полу посверкивал иней. Я даже глаза краешком простынки потёрла, думала – показалось. Нет, не показалось – когда он заговорил, из его рта вырывался тот же иней, а голос потрескивал, как речной лёд в крещенский мороз. Вот же жуть отмороженная.
– Как это понимать, огненные? – поинтересовался «шаман» у жениха и двух его старших, судя по очевидному сходству, родственников, что стояли за спиной. – Мне казалось, мы договорились. Играть вздумали с нами?
– Никаких игр, уважаемый ярл, – жених даже изобразил условный поклон.
На первый план вышел один из его родичей.
– И мы, и вы с самого начала понимали, что просто не будет, – в отличие от жениха, этот мужчина говорил более учтиво, словно извиняясь. – Огонь не даст так легко погасить себя, как бы не была холодна вода. Но связь образовалась, мы все это почувствовали, – он обвёл рукой свиту жениха.
– Зато мы, – мехоносец, названный ярлом, кивнул в сторону своих, – все ощутили, как связь грубо разорвали! Илвалия! – он обернулся к невесте, которую уже подняли и отряхнули и даже меховую шубку на плечи накинули. – Дочь, что с твоей связью?
– Её нет, отец, – громко и чётко сообщила невеста. – Она была, я чувствовала свою власть над Яровитом. Сейчас – нет. И… – девушка вдруг замялась, словно не решаясь сказать что-то постыдное.
– Ну? – поторопил её отец.
– Я не чувствую связи с ледяными, – нервничая, сообщила она, не иначе как сдерживая подступающую истерику. – Даже с тобой.
– Что? – шаман так взревел, что наверняка стал причиной схождения снежной лавины где-нибудь в горах. Резко повернулся к жениху, да так, что меховые хвосты хлестнули его самого. – Ты за это поплатишься, слышишь, Назар? – обратился он к… ну, наверное, отцу жениха. А после обвёл толпу несостоявшихся родственников и пообещал: – вы все поплатитесь!
3.5
– Мы чтим уговор! – зло выплюнул жених, словно его оскорбили в лучших чувствах, сделав шаг вперёд. И даже руку отца, который, судя по всему, призывал к спокойствию, со своего плеча скинул. – Не наша вина, что Илвалия не смогла обуздать мой огонь!
– Ты ещё смеешь… – начал было заводится шаман, но вдруг замолчал на полуслове, беря себя в руки.
Не нужно стоять вблизи, чтобы понять, что мужчина в ярости. Его эмоции можно было разглядеть с балкона – у его ног уже не иней – снежные смерчики закручиваются по полу и тянутся злыми арканами к жениху. Вот кто истинный Дед Мороз, а не тот, в красных труселях. Хотя… Нет, тот был добрый. И вежливый. Это мы все задёрганные и усталые. Завредничали, стриптизёром обозвали, танцевать заставляли. Не поверили в благие намерения. Вот он и доказал. С размахом! Мне, по крайней мере. Наказал, можно сказать. Но всё равно лучше уж наш, чем этот злыдень в мехах. Ишь, ноздри хищные раздувает! И дочка эта его ни разу не Снегурка. Как она летела! Мымра! Да она даже на леди Винтер не тянет, не то что… Ой, опять он ругается! Хотя нет, когда ругаются, доказать что-то хотят, а этот морозильник, как будто приговор отчеканивает.
– Мы уходим! Вы недостойны помощи!
– Это же когда вы нам помогли? – с ехидцей поинтересовался жених. – Когда налетали на наши рудники?