– Сложно было что-то упустить из вида, – его губы тронула добродушная усмешка.
Я вспыхнула.
Запал начал угасать и я мучительной ясностью осознала, что стою перед толпой неизвестных в одном купальнике. Вишневые треугольнички ткани ничего не скрывают, а кокетливые завязочки игриво щекочут начинающую остывать кожу. Ну уж нет, съежиться под сальными взглядами я себе не позволю! Подбородок параллельно полу – чтобы без надменности, но и без покорности. Плечи расправляем, чтоб дышалось легко. Руки расслаблены и неподвижны – я вам тут не истеричка, а, напротив, спокойная адекватная леди, готовая к диалогу.
Побила врагов и успокоилась.
– Продолжишь так пялиться и отправишься вслед за своим другом, – парировала нахалу почти ласковым тоном.
– Мы не друзья! – неожиданно возмутился мужчина, словно я оскорбила его в лучших чувствах.
– Да неужели? – взглянула исподлобья, не поверив. – А ведете себя почти одинаково!
Я повернула голову в сторону, куда улетел мой поверженный враг. Мужчина так и продолжал лежать. Не шевелясь. Надеюсь, я его не убила, а то далеко его отшвырнуло, да ещё и в стену припечатало. Вот чую, не моя это заслуга. А, ладно, никто не волнуется, авось, ничего страшного не произошло! Любопытно, что соплеменники его не поймали и не торопятся поднимать. Важный, сдается мне, факт.
– Может, ты уже прикроешь свою наготу? – выдернул из размышлений вопрос, заданный уничижительно-снисходительным тоном.
Интересно, чем? Простыней, по которой, вполне очевидно, потоптался амбал, что схватил меня? Волна гнева прокатилась по венам, стоило об этом подумать, но почти сразу исчезла, оставляя за собой лишь недоумение. Только я обернулась к экс-жениху, чтобы высказать все, что думаю о его предложении, как увидела, что мужчина протягивает мне свой… э-э-э… как же это обозвать? Пиджак? Точно нет. Френч? Да, больше всего подходит. Ровно настолько, насколько полувоенная одежда может быть шелковистой, стеганой и густо расшитой. Скосила глаза и мельком оценила стоя́щих рядом – такие же длиннополые пиджаки теплых цветов от бледно-охристого до черно-бордового. Мелькал синий, но никогда – зеленый или коричневый. Вся одежда с очень эффектной и непривычной глазу орнаментальной вышивкой. Мне предлагалось темно-багровое на жемчужно-бежевом. Под френчем у моего визави была длиннополая, до колен, в тон френчу рубаха и узкие брюки в тон вышивке. Глупость несусветная, но я стояла и любовалась, пока мне более настойчиво не впихнули в руки шедевр местных кутюрье.
– В конце-концов, тут дети! – надавил голосом Яр, не дождавшись от меня какой-либо реакции.
4.5
Любоваться сразу же расхотелось!
Нет, ну какой нахал!
Фактически это из-за них я оказалась в таком непристойном виде, если не считать стараний Деда Мороза, а этот индюк будет мне ещё завуалированные попреки кидать? Вот в чем-чем, а в растлении малолетних меня ещё не обвиняли! И где он тут детей увидел? Вот этот лоб, лет семнадцати, ребенок, что ли? Так он смотрит на меня скорее как на неведому зверушку в зоопарке. Я с таким же выражением лица смотрела на обезьяну-носача. Глядишь на животинку и не знаешь, то ли ржать, то ли сочувствовать шедевру природы.
А вот остальные… О-о-о! О том, что плещется в глазах мужчин, коих вокруг было немало, я умолчу, тут и так все понятно. А вот взгляды женщин… такими можно убивать! Долго и мучительно! Удивительно, и почему я ещё жива? На самих тряпочек наверчено, как оберточной бумаги на пафосном букете. Я тут практически голая стою, меня же и ненавидят. Взяли бы и разделись, раз завидно!
Если бы пиджак экс-женишка уже не был в моих в руках, если бы я не успела ощутить всю его мягкость и шелковистость… возможно, я бы чисто из вредности завернулась в свою простыню. Но… Как же сложно было осознать тот факт, что меня предало собственное тело! Тепло самого нежного в мире кашемира и запах растертого в пальцах кардамона… Не сниму!
– Спасибо! – прошептала искренне, но под насмешливым и все понимающим взглядом темно-серых глаз мои восторги улетучились.
По ногам потянуло едва уловимым ветерком, как будто одна из дам не аккуратно колыхнула обширным подолом. Взглянула на свои заледеневшие пальчики и мысленно застонала. Холодно, гадство!