Среди присутствующих босых не наблюдалось. Обут народ, кстати, был тоже весьма примечательно. Практически все в коротеньких полусапожках из тонкой яркой кожи или глубоких туфлях типа мокасин их той же расшитой ткани, что френчи.
На мокасины я не претендую, мне бы просто тапочки хотя бы! Обычные, одноразовые, из гостиницы. Жалко вам, что ли?
Ой. Я же не вслух это сказала! Чего они снова все так уставились?!
И тут… На уровне груди, на расстоянии метра от меня, что-то вспыхнуло и зависло. Это было так неожиданно, что я забыла про озябшие ноги и увлеченно наблюдала за небывалым явлением. В воздухе висел призрак шлепанцев и целился в меня острыми, чуть загнутыми носами. Явно мужских шлепанцев. Если судить по размеру, вполне за детские лыжики сойдут. Фантомные тапки довольно быстро теряли призрачность. Проявился цвет – когда-то ярко-желтый, это было видно по заломам ткани у подошвы, а сейчас потускневший. Потом проявились краски на пестрой вышивке и стало видно, что нитки кое-где обтрепались и даже мохрились неопрятными кончиками. Отчего-то хотелось улыбаться – вещь явно из любимых, долго и с удовольствием ношеная.
Шлеп.
Расписная обувь прицельно спланировала к моим ногам, как будто невидимая рука сняла её с полки и поставила на пол. А потом, кто-то гостеприимный и по-прежнему невидимый осознал ошибку и перевернул туфли мысками от меня. Недвусмысленное такое предложение воспользоваться. Кто я такая, чтобы отказываться?!
_____________________________________
И немного визуала к проде. (Если вы читаете через приложение и картинки не отображаются, откройте главу через мобильный браузер.)
Наряд Яровита
Обезьяна-носач, о которой размышляла Ева.
4.6
Вникать в произошедшее не стала – побоялась, что кукухой поеду, уж слишком много чертовщины творится. Ну, появились тапки из ниоткуда, подумаешь. Я сама сюда прибыла таким же образом. Знать бы ещё куда меня Мороз закинул… кстати, может, и тапки от него? Конечно, лучше бы он мне мой чемодан отправил, но, видимо, лимит чудес в этом году исчерпан.
Шлепанцы были сильно велики и жестковаты – явно давно не ношеная вещица, зато теплые. В буквальном смысле – теплые, как будто кто-то заботливый согрел их на радиаторе для любимого человека, пришедшего с мороза. Я прислушивалась к ощущениям и улыбалась, как ненормальная – такой приятный контраст с тем приемом, который оказали мне аборигены.
Кстати, о них. Притихли чего-то…
От одной только мысли я моментально напряглась. Подняла взгляд и… вся эта толпа в едином порыве р-а-а-аз, и засеменила задним ходом, как будто давала место уличному артисту на ярмарочной площади. И смотрят при этом так настороженно, да с отчаянием, словно ждут от меня какой-то гадости вселенских масштабов.
И куда все их презрение девалось? Неужели испугались маленькой хрупкой девушки?! Ну, раз так, наверное, можно и погордиться олимпийским ударом: ух, как я его! До сих пор в шоке! В приятном!
Злость мало-помалу утихала – никто не лапает, не грубит, а теплый длиннополый пиджак с плеча рослого мужчины мне почти до щиколоток. Можно сказать, в тренде местной моды. Специально убедилась – у всех присутствующих дам черевички из-под многослойных подолов видны. Это расшитое чудо – глубокие остроносые балетки другим словом и назвать-то нельзя.
Так, оделась, обулась, а теперь пора бы выяснить, куда меня, черти дери, занесло и как отсюда выбраться! А то такими темпами я скоро и оголодаю! Сомневаюсь, что меня тут кормить хлебом-солью будут!
Так. Где там Варна?!
Сориентировалась по колоннам и статуе и выбрала направление, в котором последний раз видела женщину, шагнула. И меня никто не останавливал, даже экс-женишок хоть и плелся чуть позади, но помалкивал. Я приободрилась и ускорилась.
Варна обнаружилась почти у самого постамента. Высокая, очень пожилая, но не сломленная годами, она напоминала Майю Плисецкую на склоне лет. Дама терпеливо ждала, пока я подойду в своих безразмерных тапках и смотрела так пристально, так изучающе, что я едва сдержалась, чтобы не развернуться. Почему-то стало вдруг жутко страшно не оправдать надежд, которые светились в ее ясных мудрых глазах, прячущихся под набрякшими морщинистыми веками.